Оборванные нити. Том 2 - Александра Маринина

Эксперт ушел в ординаторскую и через некоторое время вернулся вместе с медрегистратором. Исследование началось. Сергей стоял рядом и внимательно наблюдал за работой Филимонова. Тот поднял на Саблина глаза и язвительно спросил:

— Как прикажете мозг вскрывать, ваше благородие, господин начальник? По Флексигу? Или по Вирхову? А может, вам по Фишеру угодно, чтобы побольше кусочков для гистологии набрать?

Сергей взгляд выдержал, но с трудом поборол в себе желание заорать.

— Как умеете, так и вскрывайте, — холодно ответил он. — А я заодно и посмотрю, как и что вы умеете.

— Тогда по Флексигу, если вы не возражаете, — спокойно улыбнулся Филимонов.

Виталий Николаевич был и в самом деле хорошим специалистом. Работал он легко, красиво, быстро, очень точно, при этом успевал и диктовать протокол исследования, и что-то насвистывать, весьма мелодичное.

«Дал же Бог талант человеку, которому он не нужен, — с досадой думал Саблин, глядя на Филимонова. — Ведь способный парень, дело знает, все умеет… Впрочем, какой он парень? Он старше меня на два года, кажется, или на три. Одно удовольствие смотреть на его работу! А ему не нужно. Ему интересно только зарабатывать деньги, получая их от сомнительных личностей. Он превратил морг в свою частную лавочку, которая позволяет извлекать доход. И никакие слова о поиске истины и о защите беззащитных, никакие соображения справедливости и правосудия его не волнуют. Человек хочет радоваться жизни и не хочет никаких переживаний и трудностей».

Филимонов оказался прав: никаких патологических изменений в головном мозге, а также повреждений оболочек и костей черепа при исследовании изнутри не обнаружилось.

Выходя из секционной, Виталий Николаевич широко улыбнулся Сергею:

— Что ж вы, Сергей Михайлович, такой тупой и упрямый? Я же говорил: там ничего нет. А вы мне не верили. Наверное, я все-таки побольше вашего трупы вскрывал. Могли бы и довериться моему опыту.

И тут Саблин взорвался. Он не собирался ничего говорить, ему казалось вполне достаточным самого «воспитательного акта», чтобы эксперт понял. Но он, судя по всему, ничего не понял. И его широкая радостная улыбка оказалась последней каплей для Сергея.

— А в акте вы что написать собрались? — он почти кричал. — Что вскрытие полости черепа не производилось ввиду нецелесообразности? Или сами написали бы соответствующую часть протокола дескать, вскрыл и обнаружил то-то и то-то? Виталий Николаевич, я не сомневаюсь в ваших способностях описывать в протокольной части то, чего вы никогда не видели. В вас погибает великий фантаст. Может быть, вам сменить квалификацию?

Филимонов начал медленно наливаться краской. Сергей посмотрел на медрегистратора, которая, втянув голову в плечи, старалась протиснуться мимо него к двери. Не надо было при ней начинать… Когда-то Светлана объясняла ему что-то про правильные отношения с младшим и средним медперсоналом, но сейчас в пылу конфликтной ситуации он про все забыл.

Посторонившись, он пропустил женщину и, дождавшись, когда она выйдет, продолжил:

— Вы думаете, я не знаю, как вы пишете акты вскрытия без самого вскрытия? И вы думаете, я не знаю, сколько вы этим зарабатываете? У меня просто руки пока не дошли вами заняться, у меня много других забот, которые мне оставил наш бывший шеф. И если я вас пока не трогаю, то это не значит, что так будет всегда. Виталий Николаевич, мне нужен еще месяц, чтобы привести дела в Бюро в относительный порядок. У вас есть ровно тридцать суток на то, чтобы принять решение: или вы работаете так, как предписано законом и инструкциями, или вы покидаете нас. Но делать из моего Бюро дойную корову я вам никогда не позволю. И еще: если в течение этих тридцати суток я увижу хоть один признак того, что вы берете деньги за фальсификацию вскрытий и выдаете невскрытые трупы, вы будете уволены немедленно.

Он перевел дыхание и уже спокойнее произнес:

— Надеюсь, вы меня поняли.

Румянец, заливавший лицо Филимонова, давно сошел, теперь он стоял перед Саблиным спокойный, как обычно, насмешливо улыбался и, казалось, ни о чем не беспокоился.

— Конечно, Сергей Михайлович, — ответил он ласково, — я вас отлично понял.

* * *

До конца дня Сергей пребывал в дурном расположении духа. Столкновение с профессиональной недобросовестностью Виталия Филимонова отчего-то выбило его из колеи. Он-то был уверен, что, по крайней мере, с экспертизами трупов у него все будет нормально, а оказалось, что Филимонов может подвести в любой момент. Просто поленится провести исследование должным образом. Или «замарафетит» за соответствующую мзду вскрытие, напишет шаблонный акт, а там на самом деле криминал… Вот же еще одна головная боль!

О невскрытых трупах Саблин знал давно, но пока он заведовал гистологией, его этот вопрос не касался. Теперь все иначе. Теперь он отвечает за работу не только всего Бюро в целом, но и за действия каждого эксперта и каждого лаборанта. Значит, надо во все вникать и всем заниматься.

Домой он отправился в тот день в восьмом часу вечера, рабочее время судебных медиков давным-давно закончилось, но, проходя вдоль здания в сторону площадки, где обычно стояла служебная машина, полагающаяся ему по должности, Сергей поднял глаза и заметил свет, горящий в окнах отделения судебно-биологической экспертизы. Надо же! А он был уверен, что в здании Бюро остались только дежурные санитары.

Сам не понимая для чего, он быстрым шагом вернулся и поднялся на второй этаж. Так и есть, Лев Станиславович Таскон восседал за своим рабочим столом, но не исследование проводил, а читал какую-то толстую книгу. Настроение у Саблина почему-то сразу улучшилось. Не все так плохо в Датском королевстве, если есть эксперты, которые не спешат домой, а остаются на работе и читают литературу по специальности. Есть сотрудники, которые не подведут и на которых можно положиться! Не все тут филимоновы, есть и сумароковы, и тасконы.

— Как это понимать? — с деланой суровостью вопросил Саблин. — Что за ночные посиделки?

Лев Станиславович отложил книгу, сунув в нее пластмассовую закладку отвратительного зеленого цвета, и сделал приглашающий жест рукой.

— Добро пожаловать, гражданин начальник! А у меня тут, понимаете ли, большой литературный вечер. Решил побаловать себя записками и воспоминаниями опытных экспертов, да так зачитался, что за временем не уследил.

— А супруга? Неужели не ждет дома?

— Не ждет, — Таскон изобразил на некрасивом подвижном лице мину под названием «я убит горем». — У ее подруги дочь завтра замуж выходит. Девица в невменяемом состоянии, сами понимаете, волнуется, нервничает, платье без конца примеряет, боится, что ее парикмахер за ночь заболеет и утром не сможет ее причесать, короче говоря, невеста в организаторы торжества никак не годится. Подруга жены пытается сделать одновременно тысячу дел и утрясти тысячу вопросов, но она тоже не железная, вот моя Лялечка и подключилась. Она и ночевать у подруги останется, и завтра весь день будет на подхвате. Так что до завтрашнего вечера, причем позднего, я — соломенный холостяк.