Опасная невеста - Наталья Солнцева

Лариса слушала заученную болтовню экскурсовода, пытаясь прочувствовать атмосферу тех лет, когда эти комнаты занимал бородатый авантюрист родом из Тобольской губернии. Неужели эти стены помнят визиты великих княгинь, влиятельных приводных и восторженных женщин, готовых переспать с провидцем и целителем? Близость к трону наделяет человека сакральной значимостью, чему тот далеко не всегда соответствует.

В какой-то момент воздух сгустился, и Лариса провалилась во тьму, полную странных звуков и голосов. Она прислушалась.

– Экий ты упертый, Гриша, – проговорил бархатный баритон. – Не хочешь меня понимать. Я тебя предостерегаю от большой беды.

– Скоро все закончится, – резко ответил хрипловатый басок. – Тебе ли не знать, батюшка?

– Во многих знаниях многия печали…

– А все же, Казимир, ты умрешь в один год со мной.

– Какая разница, Гриша? Главное не сама смерть, а новое рождение…

– Я не хочу снова пережить голодное детство, скитания, духовную пустоту и нападки церковников. Меня убьют, Казимир. Сначала обольют грязью, потом прикончат. Империя катится в пропасть, и я вместе с ней.

– Привязанность царицы вознесла тебя высоко, но она же тебя и погубит. Нельзя тебе оставаться в столице. Беги, Гриша, пока капкан не захлопнулся.

– Не побегу! Здесь я дошел до подножия трона, здесь и умру.

– Ну, тебе решать…

Кромешный мрак слегка рассеялся, и Лариса увидела медный шандал на столе и горящую свечу. Желтый свет падал на лица двух мужчин. В одном она сразу узнала Распутина, а другой поразил ее тонкими чертами, гладко выбритой кожей и шевелюрой вьющихся волос.

– Ты поляк, Казимир, – сказал Распутин. – Русская душа для тебя потемки. Мы стоим на разных берегах.

– Зато я никому не служу, кроме себя, – возразил гость. – А ты зря угождаешь царской семье. Они не спасут тебя от жестокой расправы, которую ты предвидишь. Другого могущества ищи, Гриша! Монархия падет, трон Романовых рухнет… и твоя жажда власти потащит тебя в тартарары прежде, чем ты увидишь крах этой династии. Жалко мне их, бедолаг…

– А меня тебе не жалко?

– Романовы – заложники престола. Ты же сам делаешь свой выбор. Неужели тебя не пугает незавидный конец?

– Ты меня стращать пришел? – возмутился Распутин, от культурной речи переходя на грубоватый простонародный говор. – Окстись, болезный. Ежели мы оба в скором времени помрем, то к чему портить друг другу вечер? Давай лучше выпьем по маленькой…

Он потянулся за штофом и налил в рюмки водки. Горлышко бутылки тихо звякнуло о хрусталь.

– Царицын подарок, – похвастался старец перед гостем. – Кем я был без нее, и кем стал? А, Казимир? Как подумаю, аж слеза прошибает.

Они выпили. Закусывали солеными огурцами и осетровой икрой, кладя ее серебряными ложками на черный хлеб.

– Вкусно, – оценил угощение Казимир. – Сладко тебе живется, Гриша, да только недолго осталось.

– Опять ты за свое? – насупился Распутин. – Что вы за люди, поляки? Не умеете довольствоваться моментом. Вот ты, Казимир, шляхтич?

– По крови, да. А по духу я – вольный странник. Куда хочу, туда иду… где хочу, там живу. Чем хочу, тем занимаюсь. Никто мне не указ! Ни перед кем я не в долгу. Никому ничем не обязан.

– Вольный, значит… Ну, хорошо, коли так. Выпьем еще по маленькой? За твою волю, брат.

Зазвенели рюмки, послышался хруст огурцов. Мужчины пили и закусывали.

– Ты, Гриша, своих детей любишь? – охмелев, спросил гость.

– Как тебе сказать… Я за них в ответе, пока на ноги не встанут. У меня их трое, и каждого надобно уму-разуму научить. Успею ли?

– А у меня одна дочь. Сердце болит за нее!.. Не знаю, как она выживет без меня.

– Негоже ее взаперти держать, Казимир. Пусть в люди выходит, знакомится с женихами. Авось, найдет себе пару под стать. Хочешь, я похлопочу за нее перед царицей? Она страсть любит девиц сватать!

– Ты же мою дочурку ни разу не видел. Вдруг она не хороша собой?

– Ежели в тебя уродилась, то хороша. Почему ты ее от всех скрываешь? Даже от меня.

– Больно ты жаден до женской красоты, – напрягся поляк. – Моя дочь неопытна, неиспорчена светом. Боязно мне ее показывать!

– Дурного глаза боишься? Ты?!! – захохотал Распутин. – Вот так насмешил, братец! Ой, не могу…

– Я фотографии принес, вот взгляни…

Казимир протянул старцу несколько снимков, и тот долго рассматривал их, придвинув поближе шандал.

– Такую невесту грех не сосватать, – заключил Распутин. – Она ж увянет в четырех стенах! Я непременно похлопочу за нее перед государыней.

– Пока не торопись, Гриша. Я еще подумаю, выдавать дочку замуж или повременить.

– Ну, как знаешь…

Лариса, так увлеклась, что сделала шаг вперед и вытянула шею в надежде увидеть изображение девушки. Свет свечи падал прямо на фото…

Вдруг Казимир поднял голову и, не мигая, уставился на Ларису. У нее мурашки пошли по коже, ноги подкосились, и она отпрянула назад, в темноту.

– Здесь кто-то прячется! – воскликнул поляк, вскакивая и размахивая руками. – В углу комнаты!.. Мы так не договаривались. Ты меня обманул, Гриша!

– Опомнись. Что ты несешь? – обиделся «старец». – В квартире только мы с тобой. Больше никого. Хочешь, проверим все углы?

– Я чувствую, кто-то наблюдает за нами.

– Тебе показалось спьяну, Казимир. Умерь пыл-то и садись… садись…

Лариса затаила дыхание, ни жива ни мертва. Внезапно тяжелая рука легла ей на плечо и сердитый голос произнес:

– Эй, женщина! Вы меня слышите? Экскурсия окончена.

В ее глазах посветлело, и она увидела, что стоит в углу комнаты с ободранными стенами и пыльными полами. В голые окна льется серый петербургский день. Собранная по крупицам антикварная мебель, которая никогда не принадлежала Распутину, производила удручающее впечатление. Накрытый стол, медный шандал и двое мужчин, беседующие между собой, бесследно исчезли. Как и фотографии, заинтересовавшие Ларису.

«Не те ли это снимки, которые прислал неизвестный в конверте?» – подумала она.

Экскурсовод раздраженно повторил:

– Вы меня слышите?

– Да, – неуверенно молвила Лариса и провела рукой по лицу. – Что-то мне нехорошо…

– Не вы первая впадаете в мистический транс в этой квартире, – смягчился гид. – Тут обитают призраки, которые показываются не всем. Чувствительные натуры, наподобие вас, особенно подвержены влиянию потусторонних сил. Не волнуйтесь, как только вы выйдете отсюда, наваждение рассеется.

Лариса сделала шаг и покачнулась. Экскурсовод поддержал ее под локоть и помог спуститься по лестнице на первый этаж…