Идеальная мать - Эйми Моллой

— Они звонили, тут ничего не поделаешь. Это государственное имущество, — он замолчал. — Сама понимаешь, Нэлл, журналисты имеют полное право здесь находиться.

— Ну что ж, — она пожала плечами. — Мало ли что. Может, где-нибудь произойдет гуманитарная катастрофа. Фальсификация выборов. Или какое-нибудь государство решит бросать бомбы на мирных жителей. И американским читателям эта тема покажется более интересной, чем я. Будем надеяться на лучшее, правильно?

Йен наклонился к ней, он выглядел озадаченным:

— Скажу по-честному — идея с британским акцентом? Это просто гениально. Я ничего не подозревал.

Она ничего не ответила, и улыбка исчезла с его лица:

— Я очень сочувствую твоей подруге и ее ребенку. Это, наверное, очень тяжело.

Нэлл кивнула.

— Ты ведь была с ней, когда это случилось?

— Да.

— А ты была среди тех женщин, которые в ту ночь пришли к ней домой до того, как полиция ограничила доступ?

Нэлл еще раз кивнула.

— Ого! — Йен закрыл дверь. — Как думаешь, что там произошло? — Он подмигнул. — Может, расскажешь, чисто между нами?

— Перестань мне подмигивать, Йен, об этом и речи быть не может.

Он вздохнул и облокотился на дверь:

— Ладно, Нэлл, послушай. Мне неприятно тебе об этом говорить, но мы считаем, тебе пока не стоит работать.

— Не стоит?

— Ты, наверное, страшно устала от этого стресса.

— Все в порядке. Мне уже однажды случалось это пережить, переживу еще раз.

— Ясно, — кивнул он. — Просто, понимаешь, Нэлл, с тех пор, как ты вернулась, ты не в ударе.

— Не в ударе? Да брось ты, Йен, я меньше недели назад вернулась, дай мне немножко времени.

— Я это тебе и предлагаю — сделай перерыв. Мы, наверное, зря попросили тебя вернуться так рано…

— Йен, я…

— Мы будем тебе платить. Давай считать, что это долгосрочный оплачиваемый отпуск. Так сказать, продленный декрет. Всего на несколько месяцев. Или даже на подольше, если понадобится.

Нэлл рассмеялась:

— Серьезно? Вы теперь продлеваете декретный отпуск? Это новая политика компании? Все сотрудницы будут счастливы. — Йен ухмыльнулся, она попыталась не злиться. — Когда же начинается мой декретный отпуск?

— Сегодня.

— Сегодня? Йен, завтра тренинг по безопасности. Я к нему готовилась все это время. Я специально так рано вышла на работу, чтобы его курировать.

— Мы все обсудили с Эриком, он возьмет твои обязанности на себя, — Йен посмотрел в окно, стараясь не смотреть ей в глаза. — Он, конечно, не ты, но мы уверены, что он справится и сможет завтра занять твое место. А ты отдохни, сколько нужно. Побудь с Хлоей.

— Ее зовут Беатрис. Послушай, я понимаю, что все это доставляет неудобства, но я же ничего плохого не сделала. Меня нашли. Тут ничего не поделаешь. Но это было пятнадцать лет назад и…

— Нэлл, — он посмотрел ей в глаза. — Мне очень жаль.

— Поговори с Адриен.

Он закусил губу:

— Зачем?

— Затем, что ей все известно. Ей все известно с самого начала. И ей все равно. Ты не можешь меня выгнать.

— Именно Адриен меня сюда отправила. Ей тоже ужасно жаль. Как и всем нам. Но мы сейчас не можем себе позволить такой общественный резонанс. Это очень отвлекает.

Нэлл собралась с духом:

— От чего же? От того, чтобы обо мне написать? Выбрать, какую мою фотографию использовать для обложки «Сплетен» на следующей неделе? Вот в чем дело? Могу надеть бикини и подержать флаг, если это вас утешит.

Он не сводил с нее глаз:

— Давай не будем все усложнять. Пожалуйста, собери свои вещи. Можем вернуться к этому разговору через несколько недель. Посмотрим по ситуации.

Она закрыла глаза и вспомнила, как собирала свои вещи в коробку в государственном департаменте. Как она шла к лифту, а люди отводили глаза. Как она вышла из здания навстречу толпе журналистов. А потом она несколько лет не могла устроиться на работу, ей везде отказывали, на лицах ее потенциальных работодателей было написано: «И это ради нее он не стал президентом?».

Она открыла глаза и посмотрела на Йена:

— Ну уж нет.

— Нет?

— Нет. Я никуда не уйду. Вы не можете меня уволить.

— Речь не идет ни о каком увольнении, просто…

— Я никуда не уйду. Я адвоката найму, если понадобится. Но я никуда не уйду.

— Но, Нэлл, это… Я…

— Не хочу показаться грубой, Йен, но я вынуждена попросить тебя покинуть мой кабинет. Считай, что это кратковременный оплачиваемый отпуск, — она повернулась к компьютеру. — Мне нужно готовиться к завтрашнему тренингу.

Йен открыл дверь и молча вышел. Она встала, закрыла за ним и заметила, что рядом с кабинетом слонялся какой-то юноша, пытаясь подслушать, о чем они говорят. Наверное, он надеялся тайком сделать пару фото для своего идиотского «Фейсбука».

Она в оцепенении села за стол и взялась за учебное пособие, стараясь ни о чем не думать. Не думать о Йене. О парне в коридоре. О журналистах у входа. И о статье, которую она читала до прихода Йена.

В то утро, когда бывший государственный секретарь Лаклан Рэйн был номинирован на Нобелевскую премию, было обнаружено, что Элен Эбердин связана с исчезновением малыша Мидаса. Оказалось, что мать, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения, которая танцевала с «Веселой ламе» в ночь похищения ребенка Гвендолин Росс — это Элен.

Нэлл подняла с пола сумку и достала кошелек, думая об Альме. В то утро, когда Нэлл рассказала ей о своем прошлом, Альма тоже поделилась с ней своими секретами. Она рассказала Нэлл о том, что купила фальшивую карточку социального страхования у какого-то парня из Куинса. О том, как много пришлось врать ее мужу, чтобы получить должность менеджера в «Хилтоне» около аэропорта. Нэлл не знала, известно ли обо всем этом полиции.

Она нашла визитку Марка Хойта и набрала номер, не отрывая глаз от фотографии Беатрис у себя на столе. Хойт подошел почти сразу.

Нэлл повесила трубку и набрала другой номер. Когда она услышала мягкий голос, сказавший «алло», у нее из глаз брызнули слезы:

— Мама, ты нужна мне. Пожалуйста, приезжай.

Колетт теребила изумруд, висящий на золотой цепочке. Проснувшись утром, она обнаружила на соседней подушке коробочку. На открытке было написано: «Камень Поппи, на ее два месяца. Спасибо за то, что ты такая прекрасная мама».

Она взяла телефон и написала: «Я так тебе сочувствую». Сглатывая ком в горле, она подумала о кадрах, которые все утро мелькали в новостях. Фотографии Нэлл в молодости. Видеосъемка того, как она шла сегодня утром на работу, пытаясь загородить лицо сумкой. «Надо было мне рассказать».