Артур Конан Дойл. Долина Ужаса. Эдгар Уоллес. Совет юстиции - Эдгар Уоллес

«Если они люди серьезные, – сказал он самому себе, – я могу рассчитывать на три тысячи».

Самая очевидная трудность заключалась в том, как выйти на «Благочестивых». Время сейчас было дорого, но ведь и в газету объявления не дашь: «Прошу “Четверых благочестивых” связаться с Л. Б. по интересующему их вопросу».

Впрочем, любые, даже самые скрытые намеки на красные зерна в разделах частных объявлений лондонских газет тоже исключены после того, что случилось на заседании комитета. Про себя он обругал «Благочестивых» за то, что они не продумали, как должна проходить связь. Если бы они упомянули или хотя бы намекнули на какое-нибудь место встречи, затруднения бы не возникло.

Тут к нему подошел какой-то молодой мужчина во фраке и попросил расписание. Бартоломью грубовато ткнул ему справочник и, подозвав лакея, велел принести виски с содовой, после чего устало опустился в кресло, чтобы все-таки принять какое-то решение.

Человек во фраке вернул справочник, вежливо извинившись.

– Простите, что помешал. Видите ли, меня срочно вызывают за границу, – сказал он.

Бартоломью, поджав губы, посмотрел на него. Лицо молодого человека показалось ему смутно знакомым.

– Я не мог вас где-то видеть? – спросил он.

Незнакомец пожал плечами.

– Мы постоянно кого-то встречаем и забываем, – улыбнулся он. – Мне тоже показалось, что мы с вами где-то встречались, только вот не могу вспомнить, где.

Теперь уже не только лицо, но и голос мужчины показался ему знакомым.

«Не англичанин, – прикидывал в уме Бартоломью, рассматривая молодого человека. – Возможно, француз, хотя нет, скорее, славянин… Кто же это такой, черт бы его подрал?»

Однако он даже был рад немного отвлечься от тяготивших его мыслей, поэтому позволил себе увлечься приятным разговором о рыбалке.

Когда стрелки часов сошлись, указывая на полночь, незнакомец зевнул и встал.

– Мне на запад. Нам не по пути? – поинтересовался он.

Никаких определенных планов на следующий час у Бартоломью не было, поэтому он кивнул, и двое мужчин вышли из клуба вместе. Они перешли Пиккадилли-серкус и, приятно беседуя, пошли по улице Пиккадилли.

Мужчины прогулялись по Хаф-Мун-стрит и вышли на Барклисквер. Тут незнакомец остановился.

– Простите, я, кажется, завел вас слишком далеко, – сказал он.

– Нет-нет, все в порядке, – ответил Бартоломью. Они еще немного поболтали, а потом расстались, и бывший капитан двинулся в обратном направлении по тем же самым улицам, вспоминая, о чем думал до того, как отвлекся на приятную беседу с молодым человеком.

Где-то посередине Хаф-Мун-стрит стоял автомобиль, и когда он приблизился к нему, стоявший у бордюра рядом с машиной мужчина, которого он принял за водителя, преградил ему дорогу.

– Капитан Бартоломью? – вежливо спросил он.

– Да, это мое имя, – удивленно отозвался Бартоломью.

– Мой хозяин хочет знать, приняли ли вы решение.

– Что…

– Если, – перебил его незнакомец, – вы остановили выбор на красном, прошу сесть в автомобиль.

– А если на черном? – поразмыслив, несколько неуверенно спросил он.

– При данных обстоятельствах, – бесстрастным голосом произнес странный человек, – мой хозяин считает, что в таком случае ему придется предпринять определенные меры для обеспечения своей безопасности.

В его тоне не было слышно угрозы, тем не менее ледяное безразличие и уверенность поразили этого бесчувственного проходимца.

В тусклом свете Бартоломью заметил, что мужчина что-то держал в руке. И это тонкое яркое «что-то» поблескивало металлом.

– Я выбираю красное! – хрипло произнес он.

Мужчина коротко поклонился и открыл дверцу автомобиля.

К тому времени, когда Бартоломью предстал перед «Благочестивыми», к нему отчасти уже вернулась уверенность в себе.

Ему и раньше приходилось видеть судей, лица которых были скрыты под масками. На одном таком судилище он побывал уже после того, как его приняли во Внутренний комитет. Но эти четверо были во фраках, и вокруг не было всей той театральности, которой с избытком хватало на суде Красной сотни. Ни странной игры света, ни колокольного звона, ни таинственно раздвигающихся тяжелых мрачных портьер – никаких дешевых эффектов, столь любимых Внутренним комитетом.

Помещение, где они встретились, было обычной гостиной, неотличимой от сотен других гостиных, которые он видел за свою жизнь. Четверо мужчин, которые сидели от него на равном расстоянии, ничем особенным тоже не отличались, кроме того что были в масках. Бартоломью показалось, что у одного из них под маской была борода, но он не был в этом уверен. Этот человек и заговорил с ним.

– Итак, вы выбрали красное, – спокойным голосом произнес он.

– Похоже, вам многое известно о моих личных делах, – ответил Бартоломью.

– Вы выбрали красное… снова, – сказал человек в маске.

– Что значит… снова? – спросил пленник.

Сквозь прорези было видно, как поблескивают глаза замаскированного.

– Много лет назад, – спокойно сказал он, – один офицер предал свою страну и своих товарищей.

– Это старая история. И все было совсем не так.

– Он был главным на базе, на которой хранились продовольствие и амуниция, – продолжил замаскированный. – Комендант одного из вражеских отрядов нуждался в запасах, но у него не было достаточно людей, чтобы силой захватить гарнизон.

– Старая ложь! – угрюмо повторил Бартоломью.

– Поэтому комендант придумал необычный план – решил предложить взятку. Дело было рискованное, и в девяноста девяти случаях из ста из этой затеи ничего бы не вышло. Да, думаю, я назвал правильное соотношение… Но хитрый старик комендант знал, с кем имеет дело.

– Нет нужды продолжать, – сказал Бартоломью.

– Они не стали обмениваться письмами, – не обращая внимания на его слова, продолжал Манфред. – Наш офицер был слишком коварен для этого. Но было решено, что ответ свой он даст так…

Человек в маске раскрыл ладонь, и Бартоломью увидел два зерна, одно красное, другое черное.

– Черное зерно означало отказ, красное – согласие. Условия нужно было нацарапать на зерне иголкой… Они сошлись на сумме 1000 фунтов.

Бартоломью промолчал.

– Такую же сумму мы предлагаем и вам за то, что вы станете время от времени снабжать нас информацией о действиях Красной сотни.

– А если я откажусь?

– Вы не откажетесь, – спокойно ответил неизвестный в маске. – Вам нужны деньги, и даже сейчас вы уже думаете о том, как порвать с друзьями.

– Вам столько обо мне известно, что… – передернув плечами, начал бывший капитан, но не договорил.