Счастье с третьей попытки - Галина Владимировна Романова

– А кто тогда? – буркнул Вадик, потирая шею.

Рогов заржал и кивнул помощнику со словами:

– Слыхал, Игорек? У меня следак совета просит! Считает меня бандитом, землю носом своим мусорским роет, чтобы меня посадить, а совета просит! Смешно, капитан!

Усов шевельнулся возле окна, собирая своим задом занавеску, и Рогов мгновенно прервал веселье.

– Стой, Ваня, где стоишь! – приказал он властно и кивнул Харламову. – А я тебе ведь помогу, капитан. Впервые в жизни помогу менту! Но… Но того требуют обстоятельства.

– Какие? – Харламов немного расслабился, убивать его, стало быть, никто не собирается.

– Хочу заключить сделку с тобой, капитан.

– Со следствием? – уточнил Вадик.

– Нет, капитан, с тобой. – Мощная фигура Рогова чуть склонилась в сторону Вадика. – Я чуть преступил закон.

– Чуть! – невольно фыркнул Вадик. – Издеваешься, Рогов?!

– Чуть, капитан. И ты это знаешь. Этот гребаный свидетель… Ему я чуть здоровье попортил. Все остальное недоказуемо. Уже многие годы недоказуемо. Потому что я что, Игорек? – Рогов скосил глаз на помощника и, не дождавшись ответа, проговорил: – Правильно, Игорек. Я осторожный. Так что, капитан, заключаем с тобой сделку, а?

– Какого плана? – Харламов насупился.

– Ты забываешь о драчке между мной и Устиновым. Ну, поцапались мужики и…

– Поцапались? – перебил Вадик его. – Охренеть можно, Рогов! Он в коме до сих пор. У него все внутренности отбиты. Он инвалидом теперь станет! Он еле жив остался!

– Но ведь жив-то остался. Я же не убил его, – недовольно пожевал губами Стас и дернул пистолетами, направляя дула в живот Усову. – Зато я тебе какую рыбу крупную кину! С доказательной этой, как ее… базой, во!

– В смысле? – Вадик тоже уставился на Усова, ерзающего задом по подоконнику.

– Я тебе сдаю убийцу твоей начальницы, убийцу моего человечка – Коли Хилого. Помогаю найти пацана, а ты прощаешь мне мою шалость. Закрываешь глазки на нашу с Устиновым драчку. Я же знаю, что ты не успокоишься! Станешь кровь мне портить. Так, как? Договорились, капитан?

Вадик обхватил голову руками. Задумался.

Доказать причастность Рогова к избиению Устинова будет очень сложно. У Стаса ведь наверняка тут же сыщется алиби на тот день и на все предыдущие и последующие. И хор свидетелей заверит, что он был там-то и там-то и делал то-то и то-то. А у Устинова найдется с десяток заключений и диагнозов в недееспособности. Его слова возьмутся под сомнение любым адвокатом. Сочтут, что на лицо оговор и прочее. И свидетельствовать в пользу Устинова некому, вот беда!

Машка, конечно, взбесится, узнав, что Рогов уйдет от ответственности. Но выхода нет!

– Кто-то должен ответить за Сергея Ильича, – настырно проговорил Харламов. – Обыграем как нападение на улице и жестокое избиение. Не тобой, кем-то. Но кто-то должен сесть, Рогов.

– Не вопрос. Найду чела. Значит, мы договорились? – И Рогов подмигнул Харламову.

Вадик нехотя кивнул, глянул в бесцветные глаза Рогова.

– Впервые в жизни заключаю сделку с бандитом, – признался он.

– Какие твои годы, капитан! – фыркнул Рогов, встал с дивана и тяжелой поступью перекачанного стероидами спортсмена, подошел к Усову. Ткнул ему дулом под подбородок. – А это вот, капитан, и есть убийца твоей начальницы. И моего человека он убил, капитан. Колю Хилого. За то, что он его узнал по почерку. И позвонил кое-кому, попросил назначить встречу. Вызвал эту вот падлу на какой-то пустырь, где Коля сидел в кустах с башкой пробитой. Этот вот приехал… – Рогов вставил второй ствол Усову в ухо. – Вывез его за город и там пристрелил, как собаку. Без предъяв, без ничего! Просто за то, что Коля его узнал… по почерку. Никто ведь из нас ножом так, прямо в сердце, бить не мог, да, Ваня?! Чего трусишь? Боишься? А чего тебе бояться, ты же семнадцать лет назад сдох, Ваня?!

– Это Володин? – ахнул Харламов и привстал с дивана. – Это он?!

– Он, он, не сомневайся, капитан. Морду переделал, а вот голос нет. Я пока в коридоре стоял, слушал вас и наслаждался. Голос-то не перекуешь. Так, Ваня?! – И Рогов со всего маху ударил Усова рукояткой пистолета в лоб.

Тот охнул и шмякнулся на коленки Рогову в ноги.

– А я ведь нес тебя в гробу на этом вот… – Рогов шлепнул себя по левому плечу ладонью. Потом вдруг посмотрел направо. – Или на этом вот плече, уже не помню. И слезу даже у могилы пустил! Жалел тебя… Очень жалел, Ваня… Морду поменял, фамилию тоже, а имя оставил. Надо же… Мы же друзьями были, Ваня! Что же ты мне… Не сказал ничего?! Гаврила в курсе, оказывается! А я нет!

– Он тоже не знал, – вдруг сипло отозвался Усов, все так же стоя на коленях перед Роговым. – Узнал однажды по голосу. Года три назад пересеклись в Турции на курорте. Он голос узнал, начал следить за мной. Привычку мою одну узнал, когда я выпивал. Ну и… Пристал… Я и признался. Но он без предъяв, Стас. Ты-то чего?! С мусором сделку… Западло, Стас!

– Западло не по понятиям жить, Ваня. – И Рогов с силой ударил его в нос коленом. – И людей моих убивать не хрен! Он никчемным был, Коля-то… И жить ему оставалось всего ничего. Болел. Но он был моим человеком! Моим! Был под моей крышей, Ваня! А ты его, как собаку, в канаве расстрелял. Кто за это ответит, Ваня? Телку свою ко мне приставил наблюдать. Зачем?! Какими новостями ты хотел разжиться, Ваня?! А водилу своего ты за что? Ради подставы? Я же шел в тот вечер к тебе Ваня. Когда все понял, когда Алиска призналась, что работает на Усова, я шел к тебе. Да потом увидал вас с водилой и решил понаблюдать. Все видел, Ваня. И как ты вколол ему что-то, видел. И как писать заставил, и как в петлю его сунул. И руки кислотой сжег. Сообразительный! Мало того что видел, на телефон снял все, Ваня! Только вот не знаю, отдам ли ментам запись или нет?

Харламов обеспокоенно заворочался на месте.

– Ты же обещал, Рогов, доказательную базу! Чего вдруг?!

– Доказательная база у меня в виде конспектов старого чудика, которые хранил у себя твой свидетель. А к конспектам прилагается история болезни помершего без времени пластического хирурга. А в истории той – фотографии, как пациент выглядел до операции и после.

– Значит, рассказал тебе все Устинов?

– Нет, мне не рассказал. Дураку одному моему. Только он не понял ни черта. Лишь позавчера вспомнил про бред твоего свидетеля, когда вся эта байда закрутилась с Володиным выжившим. По этому бреду поехали, нашли, посмотрели. Вот это я тебе и отдам, капитан. А вот насчет того, как эта тварь своего водилу убивает… Это ты сам из него тряси. Чистосердечное! Что, Ваня, готов чистосердечно покаяться?!

Усов возился в ногах у бывшего подельника, шишка на лбу стремительно увеличивалась в размерах, стала походить на грецкий орех.

– Ларису… Ларису за что, Иван Сергеевич?! За что вы ее убили?!