Портрет-призрак - Антон Грановский

Неужели Николай чувствует в своих путешествиях то же самое – вечную, неизбывную тоску?…

…Как только забрезжил рассвет, Анна оделась и вышла из дома. Она шла по улице быстрыми, уверенными шагами. Анна загадала, что если Модильяни будет дома, она… А что, собственно, она? Бросится ему на шею? Нет. Конечно, нет. Но… (Тут Анна усмехнулась.) Зачем об этом думать? Главное, чтобы открыл дверь. А там – будь что будет. Поэт обязан отдаваться во власть чувств и внезапных порывов. Отдаваться, не раздумывая, как бросаются в пропасть или в черный омут. Душа должна быть распалена страстями, только из такой души и могут произрастать стихи!

На тротуаре сонная рыжая девушка продавала цветы. Анна, сама не зная зачем, остановилась и купила у нее семь ярко-алых роз. Потом, прижимая к груди букет, направилась дальше. На серой парижской улице она смотрелась с этим пылающим букетом ярко, почти дико, как экзотическая птица в темном подмосковном лесу.

Прохожие оборачивались ей вслед, но Анна не обращала на них внимания.

Вот и дом. Мастерская Модильяни располагалась на втором этаже. Анна бегом взбежала по ступенькам, остановилась перед дверью и, не оставляя себе времени на раздумья, громко постучала. Ответа не последовало. Анна постучала снова – еще громче, чем прежде. Однако и на этот раз ей никто не открыл.

Модильяни не было дома. Судьба говорила с Анной недвусмысленно и четко.

Анна почувствовала, как к горлу подступают слезы, но сделала над собой усилие и не расплакалась. Будь что будет. Сейчас она вернется домой и ляжет спать. А утром… Утром купит билет до Петербурга и уедет из этого проклятого города, который обещал ей успокоение, но вместо этого еще сильнее разворошил душу.

На улице Анна вспомнила, что до сих пор держит в руках букет. Что делать с этими розами?

Анна выдернула из букета один цветок, задумчиво на него посмотрела, потом размахнулась и бросила в открытое окно мастерской. Потом выдернула второй, и его постигла та же участь. За вторым последовал третий, четвертый, пятый… Вскоре от букета ничего не осталось.

Ну вот.

Модильяни, конечно же, будет удивлен. И даже изумлен. Он бросится по своим знакомым, будет выяснять, кто из них виновник этого веселого безобразия. И все они будут удивленно пожимать плечами. Тогда он решит, что цветы появились в мастерской сами собой, соткались из воздуха. Ведь он так склонен к мистике. Что ж… это будет замечательно.

Размышляя об этом, Анна не заметила, как подошла к своему дому.

В квартире она сразу легла в постель и закуталась в плед. Теперь нужно уснуть. Прочь, бессонница, теперь я не в твоей власти! Я спокойна. Я сделала все, что требовала судьба. И теперь я знаю, что нам не суждено…

Прежде чем додумать эту мысль до конца, Анна – измученная, усталая, ослабевшая от переживаний – уснула крепким сном, каким могут спать только младенцы и душегубы.

* * *

Когда она снова открыла глаза, она сразу увидела над собой его лицо. Он улыбнулся и ласково погладил ее рукою по щеке.

– Анна…

Она не сразу поверила своим глазам, но тоже улыбнулась – робко, недоверчиво. Модильяни наклонился и поцеловал ее в лоб, как целуют сестер и подруг.

– Ведь это были вы? – тихо сказал он.

Анна молчала, не решаясь ответить. Модильяни вновь погладил ее ладонью по щеке.

– Это самое красивое, что я видел в жизни, – сказал он. – Я сразу догадался, что это вы. Как вам удалось так красиво их разложить?

– Никак, – ответила Анна. – Я просто бросала их в ваше окно.

Модильяни удивленно вскинул брови.

– Но этого не может быть! – тихо воскликнул он. – Они так красиво лежали! А три розы сложились в букву «А»! – Модильяни откинул со лба прядь волос и чуть прищурил темные глаза. – Анна… Моя милая Анна… Вам не кажется, что судьба делает все, чтобы приблизить нас друг к другу?

«Кажется», – хотела ответить она, но вместо ответа протянула руку и тронула его волосы, словно хотела убедиться, что он настоящий. Модильяни взял ее руку, поднес к лицу и нежно коснулся губами.

– Это судьба, – тихо сказал он.

– Да, – согласилась Анна. – Это судьба. Сейчас она делает вид, что благоволит нам. Но мне кажется, она еще сыграет с нами злую шутку.

Его длинные, пушистые, как у девушки, ресницы дрогнули.

– Пускай, – тихо сказал он. – Я не хочу думать о будущем. Если я умру через минуту, я не стану об этом жалеть. А вы?

– Я? – Анна улыбнулась. – Я тоже.

Их пальцы переплелись.