Монета Александра Македонского - Наталья Александрова

– Какой-то холм с руинами?

– Да, именно! Это не «какой-то холм», это место, где тысячи лет назад находился величайший город мира – Вавилон, Врата богов… Тысячи лет назад там шумели многолюдные рынки, на которые стремились караваны купцов со всех концов мира, тянулась к небу великая Вавилонская башня, цвели и благоухали Висячие сады царицы Семирамиды, в многочисленных храмах мудрые жрецы изучали волю звезд и составляли лекарства ото всех болезней. Но все в этом мире имеет конец и начало, и со временем звезда Вавилона закатилась. Сначала его захватили персы, потом – великий македонский царь Александр. Александр хотел сделать Вавилон столицей своей империи, но он умер, не завершив начатое.

После смерти Александра его империя распалась и Вавилон постепенно пришел в упадок. Жители великого города разбрелись по всему миру, ветер времени разбросал их по земле, как осенние листья, но они еще долго помнили славу и величие своего города. А кое-кто сохранил память о Вавилоне на многие века и не потерял надежду когда-нибудь восстановить свою древнюю родину.

Никодим Никодимович говорил четким, хорошо поставленным голосом, я почувствовала, что он не просто пересказывает мне учебник истории.

– Ты происходишь из древнего вавилонского рода. – Никодим Никодимович незаметно перешел на «ты», не потому, что утратил почтение ко мне, а потому, должно быть, что почувствовал подлинную близость. – Твои предки были жрецами и правителями, среди них – знаменитый царь Навуходоносор, упомянутый в Библии. По сравнению с древностью твоего рода все короли и герцоги Европы – простолюдины, их родословные насчитывают, самое большее, несколько сотен лет, твоя – три тысячелетия. И в твоей семье веками хранились священные реликвии Вавилона: эликсир жизни, составленный древними жрецами, корона царицы Семирамиды и главная святыня – монета, отчеканенная Александром Македонским из сердца древнего вавилонского бога, Великого Отца Бэла-Мардука. Сохранение этих реликвий было для них главным делом жизни, и в этом им помогали немногочисленные потомки вавилонян, которые еще помнят своих древних богов, помнят язык своей родины. Большинство из них считаются айсорами, то есть ассирийцами, – но, по сути, они потомки жителей великой ассиро-вавилонской империи…

Я вспомнила чучельника, к которому попала через потайной подземный ход, – наверняка он один из тех, о ком говорит Никодим Никодимович.

Старик тем временем продолжал:

– Когда твои родители погибли в аварии, подстроенной врагами, сестра твоего отца, Валерия, взяла на себя твою судьбу и судьбу древних реликвий. Ведь это чудо, что ты не погибла тогда вместе с ними! Чтобы уберечь тебя от врагов, она отдала тебя приемным родителям…

– Которых выбрала не самым лучшим образом! – вставила я, вспомнив свое убогое и несчастливое детство.

– Что делать, она не всегда хорошо разбиралась в людях! Во всяком случае, она сохранила твою жизнь, но теперь, когда ее не стало, тебе самой предстоит сохранять древние реликвии…

«Всю жизнь мечтала! – подумала я. – Я не царь Кощей, чтобы над златом чахнуть бесконечно!»

Но вслух сказала совсем другое:

– Эликсир и венец я нашла в среднем ящике комода, но монеты там не было.

– К сожалению, я ничем не могу тебе помочь. Госпожа… твоя тетя не говорила мне, где она хранит реликвии. Не потому, что не доверяла мне, – напротив, она не хотела возлагать на меня такую ответственность, она одна несла эту ношу. Я знаю только о том, что монета была у нее, но где она ее прятала – не имею понятия.

– А кто те враги, о которых вы говорили, те враги, от которых защищала меня тетя? Это те двое, которые приходили в магазин и искали монету – слепой и его поводырь?

– Да, это они, и не только они… много веков твоя семья берегла священные реликвии Вавилона – и много веков за ними охотились халдейские священники, жрецы кровавого халдейского бога Ар-Закайя, иначе называемого ангелом смерти, хранителем ада или кровавым скоморохом. Они хотели завладеть священными реликвиями не для того, чтобы возродить былую славу Вавилона, а для того, чтобы оживить свое кровавое божество, привести его в мир, где и так чересчур много крови и насилия…

Последние его слова испугали меня, особенно имя халдейского божества.

– Вы назвали этого злого халдейского бога Кровавым Скоморохом? – переспросила я. – Почему он получил такое странное имя?

– Потому что у него было множество личин, и одна из них – скоморох, ярмарочный плясун, балаганный шут с губами, испачканными кровью, скоморох, любимое лакомство которого – людская кровь…

Я вспомнила страшного клоуна из музыкальной шкатулки, клоуна из своих детских снов – и озноб охватил меня.

Тем временем Никодим Никодимович заметно ослабел от долгого разговора, и я поняла, что ему необходим отдых. Я погладила его по руке и простилась, пообещав зайти завтра.

– Береги себя! – проговорил он напоследок и откинулся на подушки, прикрыв глаза.

Осторожно ступая, я вышла из палаты.

В дверях навстречу мне шагнул человек.

После того что рассказал мне старик, мне всюду мерещились враги, и я попятилась, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой медсестры. Коридор был пуст – ни врачей, ни сестер. Ну и порядки у них в больнице! Реанимация все же – вдруг больному плохо станет?

Но тут этот человек вышел на свет, и я узнала в нем Роберта Манукяна. Впрочем, это открытие было не из самых приятных. Он явно был представителем вражеских сил, и последний раз мне пришлось от него сбежать. Я нашарила в кармане ключ от квартиры – большой, тяжелый – и немного приободрилась. Теперь я просто так не дам себя в обиду!

– Как он? – спросил Роберт, не заметив моего испуга. – Кажется, ему стало лучше?

– Вам виднее, – проворчала я. – Вы ведь здесь подкупили всех медсестер… и вообще мне недосуг с вами разговаривать. У меня достаточно своих дел, а вашу игру я раскусила. Начиная с подстроенного несчастного случая до «случайной» встречи в больнице.

Я нарочно высказала ему сразу все, что думаю: может, так он поскорее отвяжется?

– Я виноват перед вами! – Роберт встал у меня на пути, покаянно сложив руки на груди. – Не судите меня строго! Я действительно с самого начала хотел познакомиться с вами, найти к вам подход, но цель у меня была самая благородная…

– Как же, как же! – поморщилась я. – Все про вас знаю! Наверняка вас подослал слепой халдейский священник, чтобы выманить у меня монету Александра Македонского…

– Нет, как вы могли так подумать! – Роберт, темпераментный, как все восточные люди, повысил голос, и в коридоре появилась моя знакомая медсестра.

– Слушай, подруга, – обратилась она ко мне, хотя шумел Роберт. – Разбирайся со своим хахалем где-нибудь в другом месте, а то у меня из-за тебя будут неприятности!

– Он мне не хахаль! Он мне вообще никто! – слишком горячо ответила я.

– Тем более! – усмехнулась сестра, стрельнув глазами в Роберта, отчего я вдруг разозлилась по-настоящему.