Волчата голодны всегда - Кирилл Казанцев

– Предатели – те, кто забывает, кто произвел их на свет и вырастил, – обернувшись лицом к Малахитову, ответил ему своим обличением Георгий. – Я лишь люблю своего отца и мать. И не только не хочу присутствовать на этом гадком сборище, но еще пойду на крестный ход и буду стоять плечом к плечу со своим отцом.

Под влиянием его слов несколько ребят и девушек встали со своих мест и под свист и улюлюканье быстро покинули горячее место. Длинный с самыми активными сторонниками Ника стали на-двигаться на Георгия, ожидая только команды Малахитова наброситься на него с кулаками.

– Не трогайте его, – усмехнулся Малахитов. – Он же сказал, что будет с «крестоносцами», вот там мы с ним и посчитаемся.

После ухода ничтожной оппозиции собрание сформировало отряд, который должен был слиться с силами омсовцев на крестном ходе. Командиром назначили Серегу Длинного, который тут же включился в инструктаж своих бойцов, объясняя им задачу по разгону церковного мероприятия. Николай Малахитов, откинувшись в кресле, с удовольствием наблюдал за брожением среди одноклассников, которые подначивали друг друга, демонстрируя свою готовность «отработать» в полночь со всей жестокостью. Ник подумал, что все складывается наилучшим образом, несмотря на завтрашний приезд его отца. Завтра Малахитов-старший приедет совсем в другой город. Где он, во-первых, никто, во-вторых, без средств, в-третьих, власть в городе уже будет принадлежать Нику и созданной им системе молодежной самообороны, которая уже превратилась в инструмент силового решения всех проблем. Теперь отцу и в голову не придет применить к своему сыну силу, даже несмотря на то, что тот пытался лишить его жизни. Он еще будет просить его отдать хоть что-нибудь из имущества и денег. А мать, когда выйдет из клиники… Та и вовсе сойдет с ума, узнав, что все заработанное ею за долгие годы ведения бизнеса утеряно безвозвратно. Империя «Хозяйки Медной горы» рухнула. И в бывшем ее городе теперь правит империя ее сына. Она пожалеет, что не защищала его от побоев отца.

Из зала вышли все, оставив Ника одного. Приятные мысли навеяли Николаю дрему. Неожиданно в его голове промелькнула мысль об Анжеле, и сладкая дрема пропала. Малахитов выругался. Его угнетала ситуация с девушкой. Несмотря ни на что, вопрос с ее беременностью оставался висеть на нем пудовыми гирями. Николая мучило сознание того, что он является проигравшей стороной, которого к тому же провела собственная девка и поповский сын. Это обстоятельство призывало к жестокой мести, которую Ник тщательно спланировал и которой суждено было сбыться уже через несколько часов. Сохранившиеся чувства к Анжеле не помешали Малахитову-младшему предусмотреть в этом плане самые суровые меры к ней, вплоть до лишения ее жизни. Перед ним стоял один главный жизненный лозунг, ради которого он переступил через свои чувства к девушке: «Никаких детей!»

Его мысли были прерваны появлением Кузьмы Сергеевича Обносова. Тот шел в сопровождении сотрудников своего избирательного штаба, но в дверях попросил их остаться снаружи, а сам, плотно притворив двери в актовый зал, направился к Нику. Все его действия говорили, что у него есть серьезный разговор – в противном случае кандидат в мэры города вряд ли бы меньше чем за сутки до начала выборов оторвался от своих предвыборных дел.

– Здравствуйте, Кузьма Сергеевич, – подчеркнуто иронично поздоровался с ним Николай, впервые в жизни назвав его по имени-отчеству.

– Ники, зачем ты так, – поморщился Обносов, пытаясь скрыть свое удовлетворение. – Для тебя был и останусь Кузьмой.

– Ну, представь, на каком-нибудь городском мероприятии я при публичном обращении к тебе скажу типа: «…А сейчас выступит мэр города Хромовска. Прошу тебя, Кузя, к трибуне», – усмехнулся Малахитов.

– Нет, публично, безусловно, я и для тебя Кузьма Сергеевич, а наедине по-прежнему Кузьма, – уточнил бывший управляющий.

– Ладно, Кузя, говори, чего пришел, – прервал эту тему Николай.

– Я по поводу сегодняшней акции на крестном ходе, – начал Обносов. – Ко мне уже было несколько обращений из полиции; они высказывают опасения, что в результате нападения могут быть жертвы, и просили поговорить с тобой, чтобы ты отменил бойню.

– Обратились к тебе? – взорвался Ник. – А ты кто такой? Забываешься, Кузя. Думаешь, что уже стал мэром и тебе много позволено?

– Да я что, я только передаю, – начал осторожно притормаживать разъяренного Малахитова Обносов. – По мне-то, хоть всех прихожан вместе с церковью под бульдозер.

– Ты, даже если станешь мэром, все равно будешь моей шестеркой, запомни, – не унимался Малахитов. – Был холопом моей семьи, им и останешься. А если попытаешься против меня пойти, сотру в порошок.

– Да я и не против, – с трудом сдерживая злость, пытался успокоить его Обносов. – Чего ты так разгорячился?

– Менты, видишь ли, попросили, – чуть спокойнее продолжал бухтеть Ник. – А кто им деньги платит, они знают? Кто тебя ко мне с этим дерьмом подослал?

– Новый начальник, которого вместо Нефедова назначили, – пояснил Кузьма.

– Ну, дай ему нефедовскую ставку, и пусть заткнется, – сбавил обороты Ник. – Я после выборов к нему подъеду, познакомимся.

– Есть еще одна неприятность… – Обносов задумался, подыскивая нужные слова, чтобы опять не вызвать раздражения Ника. – Твой отец через своего адвоката подал заявление о возбуждении против тебя уголовного дела.

– Вот как, – удивился Малахитов-младший. – Значит, он готовит почву к своему приезду? Узнаю папаньку-комбинатора. И в чем же он меня обвиняет?

– В покушении на убийство, в причинении тяжкого вреда здоровью и в мошеннических действиях с их с женою имуществом, – прояснил ему ситуацию Кузьма Сергеевич.

– На что он рассчитывает, у него же нет никаких доказательств? – задумчиво пожал плечами Ник.

– Новый начальник полиции говорит, что тебе нужно прийти с адвокатом и дать показания по этому делу, поэтому он и просит тебя не навлекать на себя еще одну проблему с массовой дракой, – пояснил Обносов.

– Передай ему, чтобы не умничал, а то мигом слетит со своей должности, – отмахнулся, как от назойливой мухи, Малахитов. – Ты лучше скажи, что нам предпринять против моего отца, чтобы он на нашей территории не мутил воду?

– Да вроде мы уже все сделали, – задумался Обносов. – Или ты имеешь в виду что-либо более кардинальное?

– Да, – решительно сдвинул брови Ник.

– Хорошо, я подумаю.

– И долго ты думать будешь?

Его интонация не понравилась Кузьме. В ней слышалась угроза в его адрес.

– Значит, ты решил все же устроить разгон крестного хода? – сменил тему Обносов.

– Этот вопрос решенный, – твердо отчеканил слова Ник. – К тому же это больше, чем просто разгон религиозного мероприятия, – это битва двух мировоззрений, это смена власти, обретение свободы от насилия родителей.

– Ну тогда хотя бы без трупов, а? – попросил будущий мэр. – А то мне же потом, вступив на пост, с этим разбираться.