Виллы, яхты, колье и любовь - Мария Жукова-Гладкова

– Паша, ты лучше снимай! Такие кадры! – крикнула я, не забывая о работе. Напиться он всегда успеет, а ничего подобного «на бис» точно не будет.

Пашка кивнул и принялся за работу.

Татьяна тем временем схватила рыженькую за волосы и подтянула к палубному ограждению, хотя девчонка и упиралась. Но Татьяна – женщина сильная. Татьяна каким-то образом ухватила ее за корпус и скинула в воду. Девчонка летела с диким визгом. Потом я совершила свой самый точный в жизни бросок.

Как только ее выбросило на поверхность, я бросила спасательный круг так, что он на нее наделся, словно на кеглю.

Затем прыгнула Татьяна, оказалась рядом с девчонкой и кругом и потащила к лодке. Девчонка была в полубессознательном состоянии от страха.

Женщин втащили в шлюпку. Девчонка визжала, несла какую-то околесицу, всхлипывала.

– Дайте ей по морде, – спокойно сказал продюсер, сидевший на дне лодки вместе с Пашкой.

– Сам давай! – рявкнула Татьяна и толкнула девчонку к мужику. Они на пару повалились на дно лодки.

– Эй, поосторожнее! – заорал Пашка, когда девчонка задела ногой драгоценную камеру.

А на борту теплохода тем временем стояла Аленка и с ужасом смотрела на нас.

– Юбку снимай и прыгай! – заорала я. – Юбка тебя ко дну потащит!

– Срывай ее к чертовой бабушке! – подключилась ко мне Татьяна.

– Я не умею плавать! – теперь вопила Аленка.

– Я тебе круг брошу, – крикнула я. – И сама за тобой прыгну! Так у тебя есть шанс. Или потонешь с теплоходом. Прыгай!

Ко мне подключились остальные из шлюпки, за исключением рыженькой девушки. Она, правда, прекратила истошно вопить и оглядывалась.

На палубе возник Артур Небосклонов в одних обтягивающих маленьких плавках. В таких в стриптизе хорошо выступать. Интересно, где замшевые со стразами за пятнадцать тысяч долларов? Или они только «на выход»? Увидев меня, Артур издал радостный вопль и тут же заорал:

– Юля, что мне делать? Я не умею плавать!

– Сорви с нее юбку, – я показала на Аленку.

Надо отдать должное Небосклонову, он теперь в критических ситуациях подчиняется мне мгновенно. Артур развернулся, подскочил к Аленке, резко дернул юбку, потом еще раз, и она упала к ногам женщины. Аленка завизжала, прикрывая огромные белые трусы с каким-то мелким рисунком. Я подумала, что их бы хватило на купол парашюта. Юбка теперь валялась у ее ног.

– Прыгай, Артур! – закричала я, держа спасательный круг. – Я тебя вытащу.

Небосклонов колебался какую-то секунду, потом взобрался на палубное ограждение и сиганул вниз.

Как только он появился на поверхности, я бросила ему спасательный круг, но Артур почему-то за него не ухватился сразу же, и круг стало относить в сторону. Я сама прыгнула в воду и быстро поплыла к Небосклонову, который уже, по-моему, собрался тонуть. Татьяна тоже прыгнула – вслед за кругом.

Я схватила Артура за волосы, когда он уже снова стал погружаться. Тут подплыла Татьяна с кругом, и мы обе, держась за круг, потащили Артура к шлюпке. Его за волосы втянул продюсер, очень ловко врезал ему в живот, склонил над поверхностью воды – и из Артура выплеснулось все, что он проглотил.

Но требовалось еще спасти Аленку.

Вопли с другой стороны теплохода прекратились. Все светские львицы загрузились во вторую шлюпку? Это на самом деле оказалось так, потому что мы увидели, как шлюпка обогнула теплоход, один моряк что-то прокричал двум своим товарищам в нашей на французском, и шлюпка стала быстро удаляться. Я не могла сосчитать, сколько в ней людей, да и не до того было.

Наши моряки кричали, что нам тоже пора. Теплоход значительно осел.

– Аленка, давай! Последний шанс!

Я оставалась в воде, держалась за борт, готовая плыть на спасение. Татьяна забралась в лодку с кругом.

Потом мы все стали скандировать:

– А-ле-на! А-ле-на!

Теплоход покачнулся, Аленка упала на палубу, врезалась в палубное ограждение, проломила его своим весом и рухнула в воду.

С таким количеством жира утонуть невозможно. Она напоминала поплавок, бьющий по воде руками. Поплавок был в соломенной шляпе с полями. Выше всего над водой возвышалась огромная попа в белых трусах в мелкий рисунок.

– Не бросай пока! – крикнула я Татьяне и поплыла к Аленке, потом махнула Татьяне рукой.

Она очень точно бросила круг, за который я ухватилась одной рукой, другой держала Аленку за предплечье. В воде она, конечно, казалась легкой, правда, вопила громко.

– За круг берись! – отплевываясь, сказала я. – Ну!

Моряки направили лодку к нам, мне руку подала Татьяна, моряки втащили Аленку, которая теперь упиралась. Купаться понравилось? Но мужчины не стали с ней церемониться, бросили на дно лодки, которая сразу же сильно закачалась.

– Распределяем вес! – крикнула я. – Алена, на корму!

Все остальные находились ближе к носу. Пашка с продюсером и Артуром Небосклоновым переместились еще ближе к нему, рыженькая «Свиристелка» оказалась рядом с Аленкой, мы с Татьяной – почти в центре.

Потом моряки схватились за весла и принялись судорожно грести прочь от теплохода, вслед за второй шлюпкой, которая теперь казалась точкой.

Но, оказавшись со стороны носа теплохода, мы увидели в воде человека, державшегося за спасательный круг. Моряки ругались. Они были в замешательстве… Бросали испуганные взгляды на неумолимо погружающийся теплоход… Уже заливало палубу…

– Быстрей! – рявкнула я на русском, показывая на человека. – Плыви сюда! – заорала я ему.

Он услышал и со всей силы заработал руками. Мы тоже рванули к нему.

Это был Важа Георгиевич.

Его быстро затянули внутрь, и моряки с удвоенной силой заработали веслами. Важа Георгиевич валялся на дне лодки и рыдал. Он оказался одет в одни свободные семейные трусы салатного цвета с темно-зелеными цветочками, на которых бросались в глаза оранжевые тычинки. Пашка снимал погружение теплохода. Стала уходить палубная надстройка… Я что-то говорила в камеру, комментируя происходящее.

Потом случилось нечто невероятное. По крайней мере, я не думала, что погружение происходит именно так, и поняла, чего боялись моряки.

Внезапно вверх взметнулась корма, которая вроде бы уже ушла под воду. В результате теплоход встал носом вниз и после этого уже погрузился окончательно и очень быстро.

Даже удаляясь от места трагедии, мы видели, как там бурлит вода…