Дом на крови - Алексей Макеев

— А? О… Ну… проходите, — в чрезвычайном замешательстве проговорила девушка. — Только… не знаю… А что случилось?

— У меня есть несколько вопросов, касающихся Григория Суркова, — осторожно начал Лев, уже понявший, что она не в курсе последних происшествий. — Вы — его супруга?

— Да. То есть… официально мы не расписаны, но… А что случилось?

Видя, как реагирует девушка даже на простые вещи, полковник не спешил отвечать на этот вопрос. Он очень опасался, что, если сообщит о том, что действительно случилось, дальнейший разговор вообще станет невозможен. Поэтому, немного подумав, решил открыть лишь часть правды.

— На Дмитровском шоссе произошла автомобильная авария, мы устанавливаем потерпевших, — произнес он, с тревогой следя за выражением лица собеседницы.

— Авария? — все так же непонимающе хлопала глазами она. — Когда?

— Сегодня утром. Ваш… муж мог находиться на этой трассе? Вы не в курсе, куда он мог ехать? Когда вы в последний раз видели его?

— Когда? — вновь переспросила девушка. — Ну как же. Вчера. Вчера вечером он поехал на дачу. У него дача в Ермолино. Сказал, что приедет утром. Я все жду, а его нет и нет. А там вон что. Авария. Но он жив?

В ее интонациях вновь послышалось неподдельное волнение, и Лев в очередной раз поспешил прибегнуть к спасительной лжи и ответил:

— Да, но пока без сознания. Именно поэтому мне необходима ваша помощь… как вас зовут, если не секрет?

— Ира.

— Именно поэтому мне необходима ваша помощь, Ирина. Я должен выяснить обстоятельства происшедшего, а сам Григорий, как вы понимаете, сейчас не может о них рассказать. Значит, вчера он поехал на дачу. В котором часу?

— Около семи.

— А вас не взял с собой?

— Нет. Он ведь по делам поехал. Зачем ему я? Только мешать буду.

— На дачу по делам? — удивленно взглянул на девушку Гуров. — Это интересно.

— Ну, она не то чтобы совсем дача. Скорее, загородный дом. Я там редко бываю. А Гриша там со своими партнерами встречается. По бизнесу.

— Вот как? Какой интересный бизнес. И не в офисе, и не на предприятии человек трудится. На дачу по делам ездит. Не подскажете, что это за сфера деятельности такая замечательная? Может, и мне переквалифицироваться да и ездить на природу вопросы решать? — улыбнулся Лев.

— Не знаю, — серьезно ответила Ира. — Он со мной о делах никогда не говорил. Только вот недавно… в последнее время иногда у него прорывалось. Какие-то там неприятности, наверное, были. Злой ходил, нервный.

— А что прорывалось? Не припомните?

— Да так, разные слова. Все ругался на кого-то. На румына какого-то. Все говорил, что больно уж он стал борзый. И несколько раз я слышала, как по телефону он говорил кому-то: больно уж борзый стал этот румын, надо его наказать.

— Вот, значит, как. А что за румын такой, вы, случайно, не знаете? — без особой надежды на успех поинтересовался Гуров.

— Да нет, говорю же. Он со мной о работе не разговаривал. Это их дела.

— Понятно. А давно вы вместе с Григорием?

— Да года с три уж.

Узнав про этот невеликий срок совместного проживания, Гуров уже не удивлялся тому, что Ира не может ничего толком рассказать о своем «муже». Она не производила впечатления хитрой и коварной женщины. Невнятные ответы на большинство вопросов, скорее всего, объяснялись действительно незнанием, а вовсе не попыткой скрыть какие-то секреты.

Учитывая разницу в возрасте, он предположил, что сам Сурков не относился к этой связи серьезно.

— Что ж, Ирина, спасибо, что согласились поговорить со мной, — сказал Лев, направляясь к дверям. — Вы сообщили очень полезные сведения.

— Постойте. А как же… как же Гриша? — вновь впадая в прострацию и недоумение, спросила Ира. — Где он сейчас? В больнице? Можно будет к нему съездить?

— Вам обязательно все сообщат в самое ближайшее время, — отделался дежурной фразой Гуров. — У меня, к сожалению, нет такой информации, я только расследую обстоятельства происшествия. Всего доброго. Еще раз благодарю за помощь.

«Что это за «румын» такой, интересно? — думал он, направляясь к машине. — Не иначе, это именно он «мутит воду». Борзый? Что ж, наверное. По крайней мере, если судить по его «методам». Но если действует так нагло и бесстрашно, значит, что-то за собой имеет. Какие-то крепкие тылы».

Но именно наличие подобных «тылов» и создавало главные проблемы с тем, чтобы на этого загадочного «румына» выйти. Если он даже от «своих» так хорошо закрыт, что уж говорить о попытках подобраться к нему извне.

Даже о членах группировки Якупове и Суркове практически ничего не удавалось узнать. С ближайшими родственниками они «о делах» не разговаривали, а «партнеры», которые совершенно точно имели что рассказать, навряд ли стали бы делиться.

«Да и где искать их, этих «партнеров»? Через семейные связи на них точно не выйти. Попробовать вскрыть этот сейф изнутри? Продаться в рабство и посмотреть, что будет?»

Но, поразмыслив, Гуров решил оставить этот вариант на крайний случай. В его распоряжении еще оставались менее экстремальные способы получения информации, и, не исчерпав их, он считал неразумным пускаться «во все тяжкие».

Перебирая в уме эти способы, Лев вдруг вспомнил разговор со Стасом, произошедший две недели назад. Неожиданно исчезнувший с вокзала молодой парень, только-только приехавший в столицу, вполне мог оказаться жертвой похитителей, поставлявших «товар» для таких, как Якупов.

«Надо поговорить со Стасом, — решил он, выруливая со двора. — Времени прошло достаточно. Если он накопал что-то по поводу этого сына своих соседей, вполне может оказаться, что и для меня у него найдутся какие-нибудь полезные сведения».