Жизнь казалась прекрасной - Марина Серова

Я зажмурилась, поневоле за нее испугавшись.

«Зрелище явно не для слабонервных, — заключила я про себя. У меня даже сердце екнуло, — Рита!»

Когда я открыла глаза, девушка плавно двигалась в мою сторону, на ее едва тронутых помадой губах играла сияющая улыбка. Я сначала даже подумала, что она мне улыбается, но быстро поняла, что ошиблась, когда она лихо проехала мимо меня, не остановившись и даже не сбавив хода. Тогда я предположила, что девушка, видимо, установила свой собственный рекорд, и, судя по всему, оказалась права, так как подоспевший к ней парень из той же компании дружески хлопнул ее по плечу.

— Круто! — оценил он ее высший пилотаж.

— Ну, Ритка, ты даешь! — восхищенно воскликнул еще один только что подъехавший роллер.

Я мысленно похвалила себя за проницательность, когда девушка, круто развернувшись, подъехала ко мне и спросила, не скрывая своего превосходства:

— Нравится?

— Само собой, — ответила я. — Давно мечтаю попробовать, только все не решаюсь.

— Зря, — уверенно заявила она и покатила к трамплину, очевидно, замыслив какой-нибудь новый сногсшибательный трюк. Я продолжала внимательно за ней наблюдать, изумляясь тем акробатическим номерам, которые Рита виртуозно проделывала, и не переставала гадать, есть ли у нее под брюками наколенники, поневоле опасаясь за девушкино здоровье.

Она вся была увешана какой-то немыслимой металлической бижутерией, ее исписанная джинсовая куртка блестела на солнце от обилия заклепок. Неудивительно, что я за нее испугалась, до того нерациональной и опасной представлялась мне ее одежда. Но это сиюминутное ощущение почти мгновенно прошло, уступив место какому-то безотчетному восторгу, настолько легко Рита передвигалась на роликах и исполняла свои по-цирковому рискованные штучки.

Закончив свое показательное выступление, девушка снова вернулась ко мне.

— Может быть, рискнете? — предложила она.

— Что ты к человеку пристала? — возмутился парень, который катался неподалеку и краем уха слышал реплики, которыми мы с Ритой изредка обменивались.

— Вадик, не лезь не в свое дело, — отмахнулась она, страстно горя желанием обратить меня в свою веру, что, по моему мнению, было мне только на руку. — Ну что? — снова обратилась Рита ко мне.

— Как только приобрету коньки, — пообещала я.

— Может, поболтаем в какой-нибудь забегаловке? — неожиданно предложила она. — Вы не против?

Разумеется, я была не против, а очень даже за, в чем и поспешила ее заверить. Мы вместе покинули площадку, Рита — полная решимости превратить своего идейного врага в преданного союзника, а я — в надежде побольше разузнать об Алеше.

За ограждением Риту дожидался высокий широкоплечий парень в косой кожаной куртке и рваных джинсах. Вид у него был пугающий, именно такой, какой и должен быть у настоящего рокера в представлении типичного обывателя. Правда, он мне показался немного бледным, но общего впечатления это не меняло.

— Ну что, Кит, заждался? — весело спросила Рита.

— А я ни на что другое и не рассчитывал, — ответил рокер и бесцеремонно осведомился, кивнув на меня: — А это кто?

— Мы еще не успели познакомиться, — добродушно призналась Рита, снимая кожаные перчатки, скрывающие запястья с фенечками. Я, кажется, начинала понимать, за что ею увлекся Леша Ильин.

«Сама непосредственность», — оценила я ее.

Кит протянул Рите большую спортивную сумку, в которую она спрятала перчатки. Затем девушка сняла и убрала туда же свою яркую шапочку, распустив по плечам прекрасные светло-русые волосы. Она переобулась и несколько раз крутанула колесики на коньках, которые заходили ходуном.

— Ну и ну, — разочарованно протянула Рита, выражение ее лица из безмятежно-наивного вмиг превратилось в сосредоточенное.

— Сколько раз тебе говорил, что пора потратиться на новые, — проворчал рокер. — А что, если подшипники слетят?

— Не нагоняй тоску, ладно? — попросила она и извлекла из сумки новенький плеер, определив его в карман у колена. Кит в ответ только рукой махнул, давая понять, что с Ритой разговаривать бесполезно. Она отдала ему сумку и спросила:

— Прогуляешься с нами?

Он отрицательно покачал головой:

— Дела.

— Как знаешь, — вздохнула Рита, пожав плечами.

* * *

Первый раз Леша Ильин очнулся еще в машине от мучительной боли в затылке, с носовым платком во рту в качестве кляпа. Он закашлялся, но водитель даже не взглянул в его сторону, сосредоточившись на дороге. Леше оставалось только рассматривать его затылок и думать.

Сначала он решил, что видит кошмарный сон, который вот-вот исчезнет, развеется, как туман поутру. Но сон не исчезал, а, напротив, становился все реальнее с каждой минутой. Однако Леша продолжал не верить своим глазам.

«Что же делать?» — с ужасом вопрошал он себя и не находил ответа. В том, что жить ему осталось совсем немного, Леша не сомневался.

«Рита», — прошептал он почти в полубессознательном состоянии, и предательские слезы сами собой навернулись ему на глаза. А жизнь-то только начинала налаживаться!

Теперь он ни Ритке, ни Никите помочь уже ничем не сможет.

«Раньше надо было думать!» — ругал себя Лешка, но как он мог знать, что так все обернется. У него практически никогда не было собственных свободных денег, а в последнее время сестра стала здорово его урезать с наличностью, как только проведала о Ритке. Конечно, Леша мог бы продать машину, но вот беда: оформлена-то она была не на него, просто он ездил на ней по доверенности. Так что Инна крепко держала его в руках! Но он бы все равно обязательно что-нибудь придумал и помог бы Ритке выкрутиться. А сейчас Лешка явственно осознал, что сестра тоже в опасности, а он не в состоянии ничего предпринять.

Водитель считал, что от Лешки надо побыстрее избавиться. Но вдруг его осенило, и он передумал. Мозг убийцы лихорадочно заработал, просчитывая возможные варианты.

«Опель» свернул с асфальтированной трассы на проселочную дорогу. Леша Ильин снова потерял сознание.

* * *

Я вернулась на набережную, правда, теперь уже не в гордом одиночестве, а в сопровождении Риты Скворцовой, которая не переставая о чем-то возбужденно болтала. Я внимательно вслушивалась в ее монолог, но, как ни старалась, не могла уловить ничего заслуживающего внимания. Меня не покидало ощущение, что Рита чем-то встревожена и старается это скрыть за напускной веселостью. Я поняла, что она, как никто другой, остро нуждается в подруге. Между делом мы успели с ней познакомиться. Я не стала утаивать от нее настоящего имени, но пока умолчала о роде своих занятий, намекнув, что учусь на журналистку. Надо же было как-то объяснить свое «нездоровое» любопытство.

Мы миновали портик с колоннами и спустились по мраморной лесенке почти к самой воде.