Жизнь казалась прекрасной - Марина Серова

— Эх, Таня, Таня, — покачал головой Ринат. — Если бы ты только могла представить, как у нас много общего!

— Представляю, — сказала я честно.

Он никак не прореагировал на мои слова, только одарил меня немигающим взглядом.

— У вас ко мне какое-то дело? — серьезно осведомилась я.

— Да разве бы я решился отвлекать тебя от твоих занятий по пустякам? — улыбка у него была некрасивая, несмотря на то что Зайнетдинов сверкал безукоризненными зубами.

— И в чем суть? — осмелилась полюбопытствовать я.

— Терпение, — ответил Ринат и достал из дорогого портсигара толстую коричневую сигару. — Хочешь? — он кивнул в ее сторону.

Я отказалась, начиная нервничать из-за того, что Ринат намеренно тянет время, и опасаясь, что Инна решит отправиться домой без меня или, что еще хуже, в сопровождении Игоря Николаевича Любимова.

— Как знаешь, — Зайнетдинов пожал плечами. — Так вот, — наконец он все-таки приступил к изложению своего важного дела. — Несколько дней назад встречи со мной искала какая-то молодая женщина. Поначалу я не принял ее всерьез и отказывался от всяческого контакта с нею. Но я изменил свое мнение, когда выяснилось, что она работает на человека, с которым я недавно заключил крупную сделку. Мне все время казалось, что этот мошенник меня обманывает, но у меня не было абсолютно никаких доказательств. — Ринат, смакуя, затянулся сигарой. — Тогда я условился о свидании с ней, и она намекнула мне, что ее хозяин кинул меня на крупную сумму. Речь шла о нескольких тысяч долларов, — уточнил Ринат. — Я предложил ей предоставить мне доказательства, и она согласилась, потребовав соответствующее вознаграждение. Эта женщина говорила о каких-то бухгалтерских документах.

— Я думала, что вы действуете масштабнее, — сказала я. Сумма в несколько тысяч долларов по отношению к Ринату казалась мне смехотворной.

— Но дело-то в принципе! — возмутился Ринат. — Я требую к себе уважения! — господин Зайнетдинов напомнил мне постаревшего Вито Карлеоно из нашумевшего романа Марио Пьюзо. — Я должен был принять меры и восстановить справедливость! — добавил он.

— Понимаю, — кивнула я, изображая полную солидарность. — Так она предоставила вам эти доказательства? — спросила я для проформы, подозревая, что — нет.

— Женщина исчезла, — ответил Ринат. — Днем позже я узнал, что ее сбило машиной. Почему-то этот случай не кажется мне случайным, — добавил он.

— Ее звали не Катя Толмачева? — поинтересовалась я, предчувствуя, что наши интересы пересеклись.

— Ты и впрямь ведьма! — Ринат захлопал глазами. — Вот теперь я уверен, что не ошибся, обратившись к тебе за помощью!

— Что вы хотите? — спросила я напрямик.

— Найди эти документы, девочка! — воскликнул он с воодушевлением. — И поверь, — его последние слова прозвучали как-то зловеще. — Кто-кто, а я в долгу не останусь!

Мне почему-то очень явственно представился труп молодого любовника Инны Андреевны. Я отмахнулась от этого наваждения, и господин Зайнетдинов, кажется, заметил мой жест. По его реакции я поняла, что «крестный отец» догадался, что именно он означает.

— Так по рукам? — поинтересовался он с заговорщическим видом.

— По рукам, — ответила я и отправилась за Инной, которую застала уже на выходе. Игорь Николаевич поддерживал подругу под локоток.

* * *

Леша затравленно озирался по сторонам. Блестящий пистолет жег ему пальцы. Вдруг он услышал, как в замочной скважине стал поворачиваться ключ. Алеша Ильин спрятал оружие за спиной. Дверь отворилась, и в комнату вошел его приятель-убийца.

— Я думаю, — проговорил он самодовольно, — что стоит еще раз звякнуть твоей сестре.

— Зачем? — голос Алеши слегка дрожал.

Убийца заулыбался:

— Уточнить время и место.

— Не выйдет, — твердо сказал Ильин.

— Чего это ты тут раскудахтался? — искренне изумился мучитель. Алеша подумал, что он выглядит таким же добродушным, как в прежние времена.

— Я сказал, что не выйдет, — уверенно повторил Алеша.

— Ну, это-то мы еще посмотрим, — угрожающе протянул убийца.

Алеша выхватил пистолет из-за спины и направил его прямо в лоб своему тюремщику.

— Посмотрим, — согласился он, выпрямив спину.

На него смотрели ошеломленные, испуганные глаза.