Тусовка на острове Скелета - Валерий Гусев

«ГЫ!»

Папа несколько раз пытался связаться по рации с Интерполом. Но батарейки в его рации безнадежно сели, и Интерпол не отвечал. А у нас кончалось не только терпение, но и продукты. Правда, на острове были всякие фрукты, а в океане была всякая рыба, но нам эта диета уже надоела.

Алешин ворчал больше всех:

– Я столько ночей уже не спал, караулил, мне много калорий надо. В виде мяса.

– А я домой хочу, - поддерживал его Алешка. - Мне ваш океан надоел.

Неожиданно к ним присоединился Ваня Васильевич. Сначала он сказал: «Гы!», а потом объяснил:

– Хочу водопровод. Хочу телевизор. Хочу собаку.

На что папа вполголоса заметил Алешину:

– Кажется, он приходит в себя. Память возвращается.

Алешин покачал головой с сочувствием:

– Досталось мужику.

А что ему досталось? Папа не торопился раскрывать эту тайну. Но мы все-таки поймали его на берегу, когда он сидел на перевернутой лодке, курил и тоскливо смотрел в небо - ждал вертолет. Алешка сел с ним рядом, вздохнул, положил ему руку на плечо.

– Ничего, пап, - сказал он, - нам и без телевизора хорошо.

– Без собаки плохо, - улыбнулся папа. - Не подлизывайся, ничего тебе не расскажу. Потому что сам не все знаю.

– А ты расскажи, что знаешь.

У наших ног тихо плескались маленькие волны, набегая на песок и оставляя на нем мелкую белоснежную пену. И так повторялось, наверное, уже миллиард лет. А может, и больше. Кто их считал?

В небе над океаном курчавились облака, между ними сияло и жарило солнце, а чуть пониже летали чайки и щебетали морские ласточки. Довольно прожорливые существа, кстати.

Папа отнял от глаз бинокль, положил его рядом, на днище лодки.

– Да что тут рассказывать? История какая-то непонятная… Иван Васильевич Чижов по профессии - биолог, по призванию - коллекционер. Его знаменитой коллекции положил начало еще прадед Чижова. Этой коллекции завидуют все музеи мира.

– Чего это они? - спросил Алешка с интересом.

– А потому, - объяснил папа, - что коллекция у него не простая, а именная.

– Это как? Имени кого-нибудь?

– Не совсем… Вот лежит, например, в витрине музея какой-нибудь глиняный черепок, и написано: «Фрагмент горшка IX века».

– Понял, - сказал поспешно Алешка. - А у Вани написано: «Фрагмент ночного горшка имени Наполеона».

Папа рассмеялся. Но поправил:

– «Из этого черепка лакала молоко любимая кошка Льва Толстого». Теперь ясно?

– Ясно.

– И вот вся его коллекция такая…

– Кошачьи черепки? - разочаровался Алешка. - Да их на любой помойке…

– Не черепки, - прервал его папа. - Я не очень хорошо знаю его коллекцию, но помню, что она содержала, например, саблю Дениса Давыдова, единственный орден русского богатыря Ивана Поддубного, письма Чехова, велосипед Льва Толстого, подковы с копыт коня Дмитрия Пожарского, бальную книжку жены Пушкина…

– Интересно! - воскликнул Алешка. - Она что, на бал ездила книжки читать?

Алешка фыркнул, а папа хмыкнул:

– Темный ты человек, Алексей. Бальная книжка - это записная книжка. Дама на балу записывала туда все приглашения кавалеров на танцы. Кому - кадриль, кому - мазурку, кому - полонез. Это понятно?

– Понятно. Чтобы не перепутать. А то все королевы… то есть кавалеры на дуэлях передерутся.

– Примерно так.

– Пап, - спросил я, - а как же эта книжка сохранилась? За столько лет.

– Интересный вопрос. Дело в том, что странички в такой книжке были не бумажные, а из тоненьких пластинок слоновой кости.

– Здорово! - сказал Алешка. - Вот куда все слоны подевались!

– Записи в книжке делали специальным карандашиком, а после бала их стирали. И книжка была готова к новому балу, к новым записям… Но мы отвлеклись. Коллекция Ивана Чижова была бесценной. И на нее зарились не только музеи, но и другие коллекционеры. Особенно, как мне помнится, старался ее заполучить писатель Красильников. Он, подлец такой, даже сговорился с жуликами, чтобы они ограбили Чижова.

Теперь понятно, откуда папа знает эту историю.

– Да, - кивнул он, - нам с Алешиным пришлось заниматься этой кражей.

– И чего? - спросил Алешка. - Нашли?

– Нашли. И все украденные вещи удалось вернуть Чижову. Но через некоторое время он исчез.