Сыщик на арене - Фрауке Шойнеманн

Ой-ой, какой кошмар, мне снова дурно! А все этот рюкзак, ужасно темный и душный, куда даже кислород подается с перебоями – для нас, обитателей роскошных квартир, такие условия невыносимы. К тому же походка Тома вдруг как-то странно изменилась – теперь он делал такие огромные шаги, что меня еще больше болтало из стороны в сторону. Мяв! Наверное, его тоже немножко укачало на американских горках, может быть, у него даже закружилась голова. Только бы он теперь не вздумал упасть, а то придавит меня. Этого еще не хватало! И чего это он вдруг стал так нелепо сопеть?

Пора было привлечь внимание Тома и намекнуть ему, чтобы шагал поразмереннее, если не хочет досадных происшествий в рюкзаке. Однако не успел я возмущенно мяукнуть, как почувствовал, что рюкзак сняли с плеч и куда-то поставили. Молния открылась. И тут… тут я с ужасом встретился взглядом с совершенно чужими глазами, в которых читался точно такой же ужас.

– О боже, что это еще за скотина в моем рюкзаке? – рявкнул на меня незнакомец.

Скотина?! Это он что, обо мне?! Какая наглость! В ответ я на всякий случай зашипел. Мужчина испуганно отшатнулся, а я воспользовался случаем, чтобы высунуться из своей темницы и быстро осмотреться. Тома нигде поблизости не было, Киры и Паули тоже. Что-то тут явно неладно. Поэтому я одним прыжком выбрался из рюкзака, стоящего на скамейке в парке, и юркнул в ближайшие кусты.

Оттуда я увидел, как этот неотесанный мужлан судорожно вытряхнул содержимое рюкзака и застыл в полном недоумении.

– Вот черт, да это же не мой! – воскликнул он и быстро зашагал в ту сторону, откуда мы, видимо, только что пришли.

Постепенно до меня стало кое-что доходить. Тому пришлось сдать вещи у входа на американские горки. Очевидно, вышла какая-то путаница, и этому типу выдали рюкзак Тома. А Том сейчас, наверное, ходит с его рюкзаком. Ах ты святой кошачий лоток – вот так недоразумение!

И тут до меня дошло кое-что еще. А именно – что я остался совершенно один. Один-одинешенек. Без Киры, Паули и Тома – и к тому же на совершенно незнакомой территории. На секунду от ужаса у меня даже перехватило дыхание. Что же теперь делать?

Спокойно, Уинстон, спокойно, уговаривал я себя. Паника тебе сейчас точно не поможет, ты зрелый, умудренный опытом кот и должен сохранить холодную голову даже в такой ситуации!

Поэтому, глубоко вдохнув, я побежал вслед за незнакомцем, который, скорее всего, направился обратно к американским горкам. Вот только он быстро затерялся в толпе, и мне уже не удалось его отыскать, так что дальше я просто побрел куда глаза глядят, в надежде наткнуться на аттракцион, где меня наверняка ждали друзья.

Полчаса спустя, обойдя множество странных сооружений с еще более странными названиями вроде «Горный экспресс», «Гонки по Сахаре» или «Приключения на Ниагаре», я вынужден был признать, что окончательно заблудился. В этом парке развлечений сам черт ногу сломит! К тому же у меня давно урчало в животе, а ясно мыслить на голодный желудок я не умею ни при каких обстоятельствах. Пожалуй, стоит сделать крошечную передышку, чтобы спокойно предаться размышлениям и придумать, как найти друзей.

Я запрыгнул на скамейку и, погрузившись в мысли, стал машинально облизывать лапу. Мозг заработал на полную мощность. Лучше всего вернуться в Луна-отель – это ясно. Рано или поздно ребята там обязательно появятся. Но как найти к нему дорогу? Спросить кого-то у меня вряд ли выйдет. Похоже, ничего не остается, кроме как отправиться в путь наугад. Лишь бы окончательно не растеряться в этой гуще человеческих ног. И хорошо бы никто нечаянно не отдавил мне хвост!

Но только я собрался элегантно спрыгнуть со скамейки и продолжить поиски, как кто-то схватил меня за шкирку и стал трясти.

– Бартоломео, мерзавец, вот ты где! – проревел этот кто-то. – Ай-ай-ай, мамма миа, что думать – валяться тут, греться на солнышке, а? А кто работать? Нет уж! Долг зовет! Алора, андиамо, пошли!

Что зовет? И кто такой, ради всего святого, этот Бартоломео? Железная рука продолжала меня трясти, а потом подняла вверх, и я во второй раз за день увидел перед собой совершенно незнакомую пару глаз. Глаза принадлежали очень-очень крупному человеку с большими-пребольшими усами. Лихо закрученные на концах, усищи топорщились и были настолько огромными, что существовали почти отдельно от него. Не будь мое положение столь отчаянным, я, несомненно, расхохотался бы от такого зрелища. Человек с кошачьими вибриссами, ха-ха!

Но мне было совершенно не до смеха – ведь этот тип даже и не думал меня отпускать, а вместо этого куда-то бодро шагал. Я уже и шипел, и брыкался, и выпустил когти – все без толку. Он вцепился в меня мертвой хваткой и держал на расстоянии от себя, поэтому мне никак не удавалось его оцарапать. При этом он безостановочно ругался и нес какую-то бессвязную чушь:

– Взять и сбежать, вот дурацкий кот… Уже полчаса должны репетировать… Вечно коди-ищи эту кошку, будто делать мне нечего…

На помощь, меня похитил какой-то безумец! А безумен этот человек наверняка, иначе с чего ему носить карнавальный кос тюм – светлый жакет с нашитыми на него блестящими полосками и пуговицами, узкие темные брюки и высокие сапоги, – когда время карнавала^[2] давно прошло. Выглядел он в точности как директор цирка, ведущий представление, – Кира как-то показывала мне такого на афише. Кстати, девушки-администраторы в гостинице были одеты точно так же – видимо, здесь, в Луна-парке, эту одежду очень любят.

Впрочем, этот тип, хоть и был не в себе, кажется, совершенно точно знал, куда направляется. Семимильными шагами он целеустремленно куда-то тащил меня по территории парка, пока наконец, тяжело дыша, не остановился у огромного полосатого сооружения. Интересно, что это такое?