Напиток мексиканских богов - Елена Логунова

Поразительно нескучное место – этот отель! Как будто тут не серьезный финансовый форум, а конгресс шутников-затейников!

– Не только для этого, – возразил Ольденбургский, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. – У меня украли твой пакет!

– Ну и ничего страшного! – небрежно отмахнулась я. – Подумаешь, большая ценность!

И тут этот доселе милый молодой человек потянулся и цепко ухватил меня за воротник халата:

– Возвращай мои деньги!

– Какие деньги?!

Я изумленно хлопнула ресницами, и вдруг до меня дошло: коробка с салфетками!

Торопясь проверить свою догадку, я вырвалась из лап Ольденбургского, пулей вылетела из его номера, заскочила в свой собственный, там схватила коробку с изображением гигантской жемчужины и кивнула себе: будь внутри упаковки бумажные салфетки, вес коробки был бы значительно меньше.

Я не стала церемониться, нетерпеливо разорвала картон и убедилась, что «салфетки» номиналом в сто долларов каждая выпущены казначейством США. Определенно, это было слишком большое вознаграждение за возвращение одинокой мундирной пуговицы!

– Разве что она сделана не из алюминия, а из платины? – задумалась умная Нюнечка – и почти угадала.

– Держи свои десять тысяч зеленых! – я швырнула надорванную пачку зеленых американских «салфеток» Павлу.

А он с тоской сказал:

– Я бы предпочел получить камень.

– Никаких камней у меня нет, – огрызнулась я. – Даже за пазухой!

– Точно, за пазухой у тебя его нет, я проверял, – невесело усмехнулся Ольденбургский.

– В каком смысле? – напряглась я. – Ах ты негодяй! Так это ты раздел меня, когда я в беспамятстве лежала на лестнице?! Да уж не ты ли и по голове меня стукнул?!

– Конечно, нет! – обиделся Павел. – За кого ты меня принимаешь? Я никогда не бью женщин! И не раздеваю их, если они сами того не хотят!

– Очень благородно, – ехидно заметила я. – Однако ты не против обшарить женщину, если ее ударил и раздел кто-то другой, не так ли?

– Да не трогал я тебя! Я просто видел, что камня у тебя нет!

– Минуточку! – Тяпа потребовала моего внимания. – Дорогая, а ты не хочешь выяснить, о каком камне идет речь?

Я испытующе посмотрела на Ольденбургского. Он выглядел удрученным, а я по опыту знаю, что мужчины в приступе уныния имеют непреодолимую склонность исповедоваться добросердечным и чутким женщинам. Я плотно прикрыла дверь – запереть ее не позволял сломанный замок, – села на пол рядом с принцем и с ласковыми интонациями Лисицы из сказки «Колобок» позвала:

– Пашенька, а, Пашенька! Расскажи мне про камень!

У меня уже было предчувствие, что камень имеется в виду не точильный, не почечный и даже не краеугольный. Так оно и оказалось.

Прозаичным словом «камень» назывался уникальный крупный топаз, принадлежавший покойному супругу моей дорогой подруги! Оказывается, Райкин благоверный старикан незадолго до своей совершенно не безвременной кончины нашел на этот камушек покупателя, но совершить выгодную сделку не успел. А предприимчивая вдовица Лебзон, значит, решила довести дело до конца и самолично привезла топаз из Израиля в Россию. Там (то есть тут) ее ждал покупатель – Павел свет Петрович Ольденбургский со своими (то есть американскими) долларами. На курорте они договорились встретиться потому, что так было удобно обоим: Райка хотела совместить приятное с полезным, то есть отдых с делом, а Павел должен был принять участие в театрализованной постановке по мотивам исторического сражения и несколько дней подряд исправно ходил на репетиции исторического спектакля. Причем сразу в костюме, потому что переодеваться в лесу было некогда и негде. В эсэсовцы Павла, кстати, определили не по собственной воле, а волюнтаристским решением Голипольского, который счел Пашин типаж наиболее арийским, к тому же Ольденбургский знал немецкий.

– Я активист клуба «Живая память», – гордо сказал он мне. – И вообще очень интересуюсь историей. Строю свое родословное древо!

Про деревья мне было не интересно, мое воображение занимал камень. Я не знала, что топаз размером с фасолину может стоить такую кучу денег, но Павел объяснил, что этот камень – нечто совершенно необыкновенное. Редкого желтого цвета, каплевидной формы и фантазийной огранки, он даже имеет собственное имя – «Золотая рыбка»!

Ах, как много прояснило это сказочное словосочетание! Сразу стало понятно, что загадочный Невидимка, требуя сообщить ему местонахождение Золотой рыбки, искал вовсе не мою подругу. Он охотился за топазом!

– Так вот почему этот гад растерзал чудесное мексиканское пончо! – осенило Тяпу. – Жадного придурка сбили с толку разноцветные камешки на воротнике!

– И желтая стекляшка на крышке невинно убиенного золотого мобильника! – подсказала Тяпа.

Заодно нашлось вполне вероятное объяснение разгрому в нашем номере, ответственность за который я поначалу возложила на Раису. Очень может быть, что сей хаос был делом рук все того же охотника за драгоценностью!

– Кстати, это объясняет и сломанные замки в соседних номерах! – сообразила Нюня. – Видно, Невидимка тоже путал двери. А может, это Раиса сбила его с толку, бесконечно шныряя из одного номера в другой по своим постельным делам.

– Значит, он искал топаз, – задумчиво повторила я вслух.

– Кто – он? – встрепенулся Ольденбургский.

Я отстранилась и уже без всякой душевности в голосе ответила:

– Невидимка. Какой-то предприимчивый гад, который знал об этом камне и охотился за ним.

– Успешно! – мрачно обронил Ольденбургский и пнул ногой осколок плафона.

Я искоса посмотрела на него. Сказать, что в пакетике, которым разжился предприимчивый охотник за топазом, была всего лишь пуговица? Или…

– Молчать! – проявили редкое единодушие Тяпа и Нюня.

– Ты вернула Ольденбургскому его деньги, и он уже не надеется получить от тебя топаз, – рассудила Нюня.

– Значит, один претендент на обладание «Золотой рыбкой» благополучно отпал! – мысленно потерев ладошки, продолжила рассуждение Тяпа. – А самое главное, что желтого топаза «Золотая рыбка» нет ни у Невидимки (как думает Ольденбургский), ни у Павла (как может думать Невидимка)!

– И что из этого следует? – задумалась я.

Ответ был совершенно очевиден.

– Прощайте, принц! Нас ждут великие дела! – неслышно хохотнула приятно возбужденная Тяпа.

Я коротко попрощалась с опечаленным Ольденбургским и пошла к себе, но не спать, как планировала раньше, а очень активно работать.

Пора было включаться в соревнование соискателей желтого топаза «Золотая рыбка».

Три часа спустя я вышла из отеля на пляж, как рудокоп из пустой шахты – с чувством глубокой усталости и столь же глубокой неудовлетворенности результатом своего тяжелого физического труда. Я произвела раскопки самых глубинных слоев Райкиных шмоток на полках и в тумбочках. Я вывернула наизнанку все ее карманы и сумки, прощупала швы на одежде и с безжалостностью злокозненного гаитянского колдуна исколола иголкой подружкины тюбики с кремами, мазями и зубной пастой. Я разобрала на мелкие части утюг и напольные весы, которые запасливая Раиса привезла с собой, безалаберно свалив все детали в кучу и таким образом исключив саму вероятность последующего восстановления двух полезных приборов. Я даже развинтила рассеиватель душа! Нашла там археологические наслоения накипи, но не обнаружила ничего, похожего на топаз, и закономерно задумалась: а в правильном ли месте я веду поиски «Золотой рыбки»?