Дудочка альфонса - Дарья Калинина

– За Лилией. Вы что, забыли? Подруга Георгины!

– Отлично мы помним эту Лилию. А зачем нам за ней следить?

– Ой! – спохватилась Леся. – А я вам не рассказала? Совсем закрутилась я с этим расследованием. Лилии звонили и угрожали!

– Кто?!

– Зачем?!

– Когда?!

Леся вздохнула, осознав, что тут кратким пересказом не отделаешься. Придется ей изложить весь их диалог с Лилией, и желательно в лицах. Так она и поступила. И уже через четверть часа в головах у боевых подруг выработался новый план, как им выйти на убийцу Георгины.

– Раз преступник звонил Лилии и требовал вернуть украденное, значит, он скоро начнет действовать!

– Он дал ей срок до вечера сегодняшнего дня.

– Значит, проследим за Лилькой, начиная с обеда!

И это было правильное решение. Ведь кто знает, во сколько у преступника начинается вечер? Возможно, он пойдет на дело уже часа в четыре дня. А возможно, что и в десять утра. Вдруг про вечер он сказал просто так, для отвода глаз? Рисковать подруги не собирались. Другого шанса выйти на преступника у них могло и не появиться.

После распределения дежурств Кира с Лесей вернулись домой, чтобы хоть немного поспать. Первыми на дежурство у дома Лилии вызвались заступить Вета и Лешик. И хотя последний и намекал, что ему сподручнее было бы дежурить вместе с Лесей, в конце концов, он сдался и пошел дежурить, с кем ему выпало. Да и куда бы он делся после того, как Леся устремила на него томный взор и произнесла едва слышным шепотком:

– Лешенька, я так устала! Подежурь за меня вместе с Веточкой. Сделаешь это для меня, зайка моя?

И зайка послушно встал на задние лапки и восторженно замахал в воздухе передними.

– Конечно, рыбочка, – растроганно произнес он. – Сделаю все, как ты скажешь. Езжай домой, отдыхай спокойно!

– Спасибо тебе, котик мой дорогой.

– Не за что, ласточка!

Услышав этот диалог, Вета хищно оскалилась. Она очень любила таких вот ласковых подкаблучников. У нее у самой имелся аналогичный вариант. Ее муж Генка был точной копией Лешика. Разве что прыщей у него было поменьше. Да и то, если вспомнить, вывелись они у Генки стараниями все той же Веты, которая и примочки ему покупала, и к врачам его таскала, и даже антибиотики Генку пить заставляла. Благо остался целый мешок лекарств от ее бабушки. И тратиться на медикаменты тогда нужды не было.

Ну, а что таблетки были немного просроченными, так это ерунда. Не сама ведь она их пила! А Генке они не повредили. Наоборот, прыщи у него совершенно прошли. И Вета тогда торжествовала двойную победу – и над прыщами, и над родней, которая в один голос советовала ей выкинуть просроченные медикаменты на помойку. А Вета никого не послушалась. И вылечила своего мужа, не затратив на это лечение ни единой копеечки.

И теперь Вета почувствовала, что из Лешки тоже можно веревки вить и вить… пока он не выскользнет из рук, как, увы, выскользнул ее дорогой муж.

При мыслях о Генке сердце Веты снова царапнуло некое странное чувство. То ли это была жалость, то ли страх за этого идиота, который куда-то пропал с концами. Сказать точнее она затруднялась. Но только Вета понимала, что если Генка все-таки помер, то ей без него будет очень и очень худо!

Оказавшись наконец-то дома, подруги тут же расползлись по своим кроватям. Но, сколько они ни ворочались, заснуть ни одна, ни вторая так и не сумела. Несмотря на эту бессонную ночь, уснуть им не давало какое-то странное волнение. Обе чувствовали, что их расследование подошло к завершающему витку. Очень скоро они поймут, кто же охотился за сокровищами Георгины и кто убил ее саму.

Леся сдалась первой. Она вообще была слабохарактерной по отношению к самой себе. Всегда позволяла себе, любимой, лишнее пирожное с кремом, или могла немножко подольше поваляться в кровати утром, или чуточку задержаться перед телевизором, когда нужно было помыть полы в кухне и отдраить зеркала в ванной комнате.

Вот и сейчас, пока Кира мужественно вылеживала под одеялом и, вытянув руки по швам, командовала самой себе: «Спать!», Леся уже давно выбралась из своей кроватки. Накинув на плечи байковый халатик, она босиком прошлепала по теплому полу к Кире.

– Слушай, а ты лично на кого думаешь? – спросила она у подруги, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что Кира лежит с закрытыми глазами.

Она ни секунды не сомневалась, что Кира не спит. Неизвестно, откуда она это знала. Знала, и все. Чувствовала!

Кира не стала притворяться, что давно уже спит крепким сном. Притворство отнюдь не было ее коньком. Она живо открыла глаза и села в кровати:

– Я думаю, что это Влад!

– А я все-таки грешу на Вилли!

– Вилли… Да, он мог. Скользкий тип.

– От налогов уклоняется, – добавила Леся, которой это обстоятельство казалось достаточным основанием, чтобы заподозрить человека и в других грешках. – Причем регулярно.

– Мы с тобой так не делаем.

– Нет, конечно! – возмутилась Леся. – У нас все честно.

– Ну-ну, – скептически бормотнула Кира, у которой были большие сомнения насчет кристальной честности их бухгалтерши. – Хорошо, что ты так думаешь.

– Но главное, что этот Вилли и выглядит как преступник!

– То есть?

– Он весь татуированный! И гоняет на байке!

– Это не преступления.

– Но так ведут себя только незаконопослушные граждане!

– И все они – поголовно убийцы и грабители?

Леся ненадолго замолчала и попыхтела в воротник своего халатика. Но потом все равно сказала:

– Ты как хочешь, а мне этот Вилли очень подозрителен.

– Мне – тоже, – призналась Кира. – Но убийца ли он? Вот в чем вопрос!

– Да в чем же вопрос-то?

– Лешка не видел, чтобы Влад приходил в «Лавочку».

– У Лешки не сто глаз. И хотя он теперь вроде мой парень, но, честно говоря, он порядочный лопух! И потом… Вилли мог встретиться с Владом где-нибудь на нейтральной территории. Или… Или вовсе пригласить его пройти через потайную дверь!

Этот момент Кира как-то не продумала. А действительно, если Вилли мог через ту дверь тайком покидать «Лавочку» и гонять на своем байке, то он запросто мог использовать эту же дверь для целей, отнюдь не настолько же невинных. Для принятия посетителей, о которых он не хотел никому ничего говорить. Для целей тайных и потому – весьма подозрительных.

А Леся и еще масла подлила в огонь, добавив:

– Ты как хочешь, а мне кажется, если человек что-то одно привык скрывать от окружающих, он с легкостью перестроится и на что-то другое!

– То есть ты хочешь сказать, что Вилли так привык? Что он от всех скрывает свои тату, что он пошел к Георгине и убил ее, а теперь от всех это скрывает?