Оборотная сторона полуночи - Сидни Шелдон

– Скажешь всем, кто отдает тебе приказы, что они не относятся к генералам германской армии! Я не подчиняюсь приказам лейтенантов. Немедленно пропустить мою машину!

Несчастный лейтенант растерянно смотрел в лицо разъяренному генералу. Вытянувшись по швам, он отрапортовал:

– Слушаюсь, генерал Шайдер. – И дал команду водителю грузовика, перекрывшего шоссе, очистить путь.

– Поехали! – приказал генерал Шайдер.

И лимузин быстро исчез в темноте.

Ноэль слегка расслабилась и откинулась на спинку сиденья. Напряженность, сковавшая ее тело, постепенно стала спадать. Кризис миновал. Ей только хотелось выяснить, находится ли в багажнике Исраэль Кац. Жив ли он?

Генерал Шайдер повернулся к Ноэль, и она почувствовала, что его гнев уже не столь силен. К генералу возвращалось спокойствие.

– Примите мои извинения, – произнес он утомленным тоном. – У этой войны есть свои странности. Иногда приходится напоминать гестапо, что войны ведутся войсками.

Ноэль улыбнулась ему и взяла в руку его пальцы.

– А войска действуют под командованием генералов.

– Вот именно, – подтвердил он. – Войска действуют под командованием генералов. Я проучу полковника Мюллера.

Через десять минут после того, как машина Шайдера отъехала от заставы, раздался звонок из гестапо. Поступил приказ найти машину генерала.

– Она уже прошла заставу, – сообщил лейтенант и почувствовал, что его ждут большие неприятности.

Тут же на связь вышел полковник Мюллер.

– Давно? – спросил гестаповский офицер.

– Десять минут назад.

– Вы обыскали машину?

Лейтенанта охватил ужас.

– Нет, господин полковник. Генерал не позволил мне...

– Дьявольщина! В каком направлении он поехал?

От волнения лейтенант стал глотать слюну. Потом он заговорил тоном обреченного человека.

– Точно не знаю, – ответил он. – Мы находимся на пересечении магистралей. Он мог поехать внутрь страны, в Руан, или к морю, в Гавр.

– Завтра в девять утра явитесь в штаб-квартиру гестапо. Зайдете в мой кабинет.

– Слушаюсь, господин полковник, – ответил лейтенант.

Разъяренный полковник Мюллер бросил трубку и обратился к паре своих подручных:

– Быстро в Гавр. Возьмите мою машину. Будем брать Таракана!

* * *

В Гавр вела извилистая дорога, протянувшаяся вдоль берега Сены среди живописных холмов и плодородных равнин. Была безоблачная, звездная ночь.

Удобно расположившись на заднем сиденье лимузина, Ноэль и генерал мирно беседовали. Он рассказал ей о своей жене и детях, о том, как трудна семейная жизнь армейского офицера. Ноэль посочувствовала ему и объяснила, что актрисам тоже несладко приходится. Вокруг них так много фальши. Оба понимали, что это всего лишь игра, и старались не затрагивать в разговоре своих сокровенных чувств и мыслей. Ноэль каждый раз отдавала должное уму и интеллигентности сидящего рядом с ней мужчины. К тому же она сознавала, сколь опасно для нее участие в этой авантюре. Она знала, что Шайдер слишком умен, чтобы поверить в ее внезапное увлечение, и потому подозревает ее в корысти. Ноэль рассчитывала только на то, что сумеет перехитрить его в затеянной игре. Генерал лишь мельком упомянул о войне, но она надолго запомнила его слова.

– Англичане – странный народ, – заявил он. – В мирное время они совершенно несносны, но на войне творят чудеса. Английский моряк по-настоящему счастлив, только когда тонет его корабль.

Направляясь в деревеньку Этрата, они ночью приехали в Гавр.

– Можем мы остановиться здесь и перекусить? – спросила Ноэль. – Я умираю с голоду.

Генерал Шайдер утвердительно кивнул:

– Конечно, раз вы хотите. – Потом он громко приказал капитану: – Поищите ресторан, который работает всю ночь.

– Я уверена, что у причалов есть такой ресторанчик, – сказала Ноэль.

Капитан покорно повел машину в портовую часть города. Он подъехал к причалу, где стояло несколько грузовых судов. В соседнем квартале виднелась вывеска «Бистро».

Капитан открыл дверцу, и Ноэль вышла из машины. За ней последовал генерал Шайдер.

– Наверное, здесь открыто всю ночь. Бистро обслуживает портовых рабочих, – заметила Ноэль.

Она услышала звук мотора и обернулась. К лимузину приближался вилочный автопогрузчик. Он остановился рядом с машиной Шайдера. Из кабины вылезли двое мужчин в комбинезонах и шапочках с длинным козырьком, скрывавшим их лица. Один из них пристально посмотрел на Ноэль, затем достал инструменты и стал закреплять вилы. Ноэль почувствовала, что у нее засосало под ложечкой. Она ухватилась за руку генерала Шайдера, и они направились к ресторанчику. Ноэль оглянулась на шофера. Он спокойно сидел на водительском месте.

– Может быть, ему выпить кофе? – спросила Ноэль.

– Нет, пусть останется в машине, – ответил генерал.

Ноэль уставилась на него. Шофер не должен оставаться в машине. Если не вытащить его оттуда, все пропало. Однако Ноэль не решилась настаивать.

Они шли к кафе по грубому и неровному булыжнику. Ноэль вдруг оступилась, споткнулась и упала, резко вскрикнув от боли. Генерал Шайдер рванулся к ней и попытался поймать ее, чтобы она не ударилась о мостовую, но не успел.

– Как вы? – спросил он.

Увидев, что случилось, шофер вылез из машины и поспешил на помощь.

– Извините меня, – застонала Ноэль. – Я... я подвернула ногу. Может, у меня перелом?

Опытной рукой генерал проверил ее лодыжку.

– Нога не распухла. Пожалуй, это просто растяжение. Можете наступить на нее?

– Не... не знаю, – ответила Ноэль.

Тут подбежал шофер, и вдвоем мужчины подняли ее на ноги. Ноэль попробовала сделать шаг, но нога не слушалась.

– Простите меня, – жалобно сказала Ноэль. – Мне бы где-нибудь сесть.

– Помогите мне отвести ее туда, – обратился генерал Шайдер к шоферу, показывая на кафе.

Поддерживаемая ими с обеих сторон, Ноэль добралась до ресторанчика, и все трое вошли внутрь. В это время портовые рабочие уже орудовали у багажника лимузина.

– Вы уверены, что не хотите сразу поехать в Этрата? – спросил генерал.

– Нет, честное слово, сейчас все пройдет, – ответила Ноэль.

Хозяин ресторанчика повел их к угловому столику. Ноэль усадили на стул.

– Вам очень больно? – спросил генерал.

– Немножко, – ответила Ноэль, положив руку на его пальцы. – Не беспокойтесь. Это никак не отразится на моем поведении в Этрата. Мы чудесно проведем выходные, Ганс.