Шуры-муры с призраком - Дарья Донцова

Григорий Петрович мне на шею кинулся.

– Деточка, в каком кабинете я могу расположиться? Хочу приносить пользу…

– Неприятно, – сказал Костин.

Хозяйка клиники покраснела.

– Что делать прикажете в такой ситуации? Баба с рецепшен вмиг всем растрепала: из-за границы вернулся отец Фединой. Я попыталась от старика избавиться, приедет он в «Юность», а я профессора назад домой к нему отвезу. Но он каждое утро ровно в девять вновь у рецепшен маячил и ласково курлыкал:

– Доченька, забыл, как тебя зовут, и где мой новый кабинет, запамятовал.

И ведь что делал! Оттащу «папашу», допустим, в десять в его апартаменты, выдохну… глядь, а он в полдень опять у стойки прохлаждается.

Пришлось сдаться, теперь Григорий Петрович сидит в «Юности», все давно поняли, что он не в себе, клиентов к нему не посылают. Но он иногда кого-нибудь сам в холле отлавливает.

– Старичок дает пациентке капли кота Епифана и счастлив, – усмехнулась я. – Но почему вы не поместили «папочку» под надзор? Не наняли ему сиделку? Не отправили в интернат для слабоумных.

– Я пыталась, – всхлипнула Кнутова-Федина, – пригласила одну медсестру, другую, третью – все быстро отказались от работы, сказали: «Григорий Петрович совершенно нормален, ему присмотр не нужен, не видим никаких проявлений маразма, он разумный человек». Отвела «отца» в пансион для стариков с проблемами, он там несколько дней пожил, и меня к главврачу вызвали, а тот орать начал:

– Видел таких! Хочешь от отца избавиться? Да он нормальнее нас! Оставь его в покое, он прекрасный человек, чудесный врач. У него теперь мой телефон есть. Задумаешь Григория Петровича в психушку сдать, он мне звякнет, я тебя на весь свет ославлю! Гадючка!

Представляете? С посторонними он адекватный, а со мной и в «Юности» идиот! В учебниках психиатрии такие случаи описаны, называется избирательная амнезия, редкая штука. Человек после инсульта восстанавливается вроде полностью, выходит на службу, нормально работает, на улице адекватен, в магазине, в других местах тоже. А дома никого не узнает, чудит по полной программе. Родственники злятся, считают, что больной над ними издевается… Это бывает один раз на миллион случаев. Ну почему, почему мне так не везет, а? Кое-как я ситуацию с Фединым устаканила, клиенткам, которым он капли кота Епифана давал, бесплатные процедуры дарим… И вдруг произошло нечто невероятное. Ожил Виталий, мой муж!

Бунин, к большому моему удивлению хранивший до сих пор молчание, скорчил рожу.

– Звучит забавно, но совсем не похоже на правду. Покойник явился к супруге спустя несколько лет после кончины? Материализовался в полночь у вас в спальне? Скалил зубы? Ухал совой? Выл волком? Хотелось бы посмотреть на этот спектакль, но я закоренелый материалист, ни в существование зомби, ни в призраков не верю.

– Он был совершенно живой, – простонала Майя Григорьевна, – имел наглость приехать в «Юность». Сижу я в кабинете, ломаю голову, в какой фирме лазер купить, где скидка больше, да цены милее, и тут входит секретарша.

– К вам Сыркин, он на прием записан.

Я, естественно, говорю:

– Приглашай.

Появляется мужчина… взглянула я на него, и неприятно стало, очень похож на покойного Виталия. Чуть толще, лысый, в очках, но здорово на мертвеца смахивает. Сел он в кресло, очки снял и заявил:

– Привет. Только не ори, это я! Чего, не рада?

Лиза-Майя потерла лоб ладонью.

– У меня перед глазами разноцветные круги завертелись, а он давай рассказывать, и чем дольше говорил, тем яснее я понимала, не дает мне Господь тихого счастья. Только из одной беды вынырну, другая за ноги хватает и под черную воду тащит. Муж вернулся! И ему, как всегда, надо денег!

Лиза-Майя заплакала и начала вытирать лицо рукавом кофты, я подала ей коробку с бумажными салфетками.

– Принести вам успокаивающую микстуру?

– Не надо, – отказалась Кнутова-Федина. – Меня столько лет все это мучило, сейчас легче от разговора делается. Если вы устали…

– Бодры, как пингвины, – заявил Бунин.

– Очень внимательно вас слушаем, – заверил Костин.

Хозяйка клиники скомкала салфетку, уставилась в одну точку и заговорила тоном лектора, выступающего перед ничего не знающими о выбранной профессии первокурсниками.