Дворецкий слишком много знал - Ксения Любимова

Мариша была согласна со следователем. Сироткин производил впечатление человека простого и искреннего. И по поводу смерти девушки он очень расстроился. Но тут же в ее сознании всплыла фраза: «Он должен быть очень хорошим актером». Где она ее слышала и почему эти слова постоянно вспоминаются ей, когда они опрашивают разных людей.

Точно! Как она может быть такой раззявой! Эрик говорил об этом, когда перечислял качества предполагаемого преступника. В том числе он выделил, что преступник должен быть очень хорошим актером, чтобы не выделяться среди остальных. Почему же ей пришла на ум эта фраза?

Мариша вновь прокрутила в голове разговор с Сироткиным. Что ей показалось не так? Девушка нахмурилась. Единственное, что цепляло ее, – это колебания мужчины перед тем, как принести паспорт. Она перевела вопросительный взгляд на Эрика.

– Многие люди боятся связываться с полицией, – с усмешкой заявил он ей. – Поэтому обычно нервничают, хотя ни в чем не виноваты.

– Откуда ты знаешь, о чем я думала? – вскинулась Мариша.

– Так у тебя все на лице написано! Я не раз тебе об этом говорил!

– И что же ты прочитал?

– Мы вышли из дома Сироткина, обсуждая его поведение. Внезапно ты нахмурилась и принялась что-то бормотать. Значит, тебя что-то зацепило. А так как ты девушка неглупая и наблюдательная, я сразу понял – что.

– И что же это? – язвительно поинтересовался Голубев.

– Нежелание демонстрировать свой паспорт. Естественно, что это могло показаться подозрительным, хотя на самом деле большинство людей стараются не давать свои документы в руки полиции. Если это, конечно, не связано напрямую с каким-то делом.

– Что же в этом страшного?

– Для нас с вами ничего. Но вспомните, сколько сейчас развелось мошенников. Об этом говорят сплошь и рядом! Естественно, люди опасаются. Мало ли кто возьмет их документы?

– Но мы-то не кто попало.

– Откуда ему знать? Он ваши корочки не изучал. Просто посмотрел, и все. А ведь мы вполне могли оказаться проходимцами.

– Не знаю, как оцениваете себя вы, но я точно не похож на проходимца, – проворчал следователь.

– Ты просто себе льстишь, Голубев! – сказал Эрик, а Мариша рассмеялась.

– Опять ваши шуточки! У нас серьезное дело, а вы веселитесь.

– Уж такой я человек! Привыкайте!

– Надеюсь, что до этого не дойдет, – тихо буркнул Голубев, но Эрик все равно услышал.

– Кто знает! – ухмыльнулся он. – Пути господни неисповедимы. А вдруг меня завтра назначат вашим начальником?

– У вас есть какая-то информация об этом? – насторожился следователь.

– Нет, конечно, я просто рассуждаю…

– Тогда ладно, – ответил он и расслабился.

– И как ты, Голубев, столько лет проработал в этой структуре? Ты же наивен, как ребенок!

– Зато вы слишком прожженный тип!

Эрик закинул голову и захохотал.

– Хватит уже! – зашипела Мариша. – Ведете себя оба, как в детском саду.

– Ты права, – тут же согласился сыщик и принял серьезный вид, – это Голубев на меня так влияет.

– Вы оба влияете друг на друга, причем не очень положительно. Лучше скажите, куда мы сейчас идем?

– Нужно зайти к Анне. У меня есть к ней один вопрос.

– А какой? – полюбопытствовала Мариша.

– Попробуем вывести ее на чистую воду, – Эрик сделал страшные глаза и щелкнул Маришу по носу.

– А как?

– Будем действовать наверняка.

– Что вы задумали, Эрик? – заволновался Голубев.

– Марише показалось, что Анна не совсем искренне переживала за Римму, хотя и лила по ней слезы.

– И вы принимаете во внимание домыслы нашей Мариши?

– Почему бы и нет?

– Но это глупо! Подозревать человека только потому, что Марише что-то показалось! Да ей вечно что-то мерещится!

– Предположим, не вечно. Я, по крайней мере, не слышал, чтобы Маришка что-то придумывала.

– А мне Анна показалась разумной и честной женщиной.

– Она мне до сих пор такой кажется, – поддакнул Эрик.

– Тогда я ничего не понимаю. Вы что же, считаете, что она нам солгала?

– Нет, я так не считаю. Наоборот, я уверен, что Анна рассказала нам чистую правду.

– Тогда получается, вы держите меня за дурака?

– Да ты что! Откуда такие мысли?

– Эрик, и правда, – вмешалась Мариша. – Я тоже тебя не понимаю. Зачем тогда выводить Анну на чистую воду, если она говорила правду?

– Потому что мне нравится это делать. Я не люблю неточностей и недоговоренностей. Любая мелочь должна быть на своем месте. А сейчас одного пазла в картинке не хватает.

– Это загадочного взгляда, что ли?

– Именно его! – И Эрик нажал на звонок дома Анны, так как они как раз к нему подошли.

– Ну, ну! Действуй, – пожелал ему Голубев и отвернулся.

– Здравствуйте! Мы снова к вам! – широко улыбнулся Эрик и вошел в дом.

– Прошу вас, – отошла в сторону Анна и жестом пригласила их в гостиную. – У вас есть ко мне вопросы?

– Да, один вопросик.

– Слушаю.

– Почему вы обрадовались Римминой смерти?

– Я?! – Женщина даже задохнулась от возмущения.

– Вы, вы!

– С чего вы взяли? – уже спокойно спросила она, но Марише показалось, что она чуть задержалась с ответом.

– А это часть моей работы – знать и предполагать.

– Но вы не знаете наверняка…

– Считайте, что знаю. Так как? Почему вы радовались смерти девушки?

– А если я не буду отвечать на этот вопрос? – немного подумав, спросила Анна.

– Я все равно обо всем узнаю, только это займет чуть больше времени.

– И влезете в мою жизнь? – криво усмехнулась она.

– Придется, – развел руками сыщик.

– Поверьте, это не имеет никакого отношения к этому делу.

– И все же?

– Мне бы не хотелось об этом говорить.

– Дело ведь не в самой девушке, не правда ли? – мягко заговорил Эрик. – Дело в ее матери?

– Да, а как вы догадались?

– Мне показалось, что Римма не успела вам сделать ничего плохого. Но я помню, как вы рассказывали о том, что ее мать была вашей подругой. Наверное, она вам сделала какую-то подлость?

– Не понимаю, как вы узнали. – Женщина широко раскрыла глаза и с удивлением уставилась на Эрика.

– Считайте, что я экстрасенс, – улыбнулся он.