Вид на жительство в раю - Наталья Андреева

Наконец-то радость в жизни Василия Семенова: машину починили! Больше месяца его «Жигули» восьмой модели стояли на приколе — в ремонте. Поскольку на дорогах были пробки, Семенов не жаловался, ездил в центр на общественном транспорте и был доволен. Но в выходные хотелось за город. Навестить родителей, которые жили километрах в полутораста от Москвы, в Тверской губернии. Тот же Хлынов приглашал на дачу. Бывать у него дома Семенов не любил. Другое дело — дача. Дом огромный, можно разбрестись по разным углам и не слышать визжания Верки. Можно в лес уйти, за слегами, заняться парником. И сказать:

— Бабам тут не место. Придете принимать работу.

А самим расположиться вольготно на травке, купить в ближайшем ларьке пива, разложить на газете воблу и, неспешно постукивая молотком…

Все можно. Но нужна машина. Толкаться в душных электричках после того, как оттрубил неделю от зари до зари — смерти подобно. Лучше уж остаться в городе. На машине за город выехать тоже проблема — пробки. Но все ж лучше. По крайней мере сидишь. А жарко — так окно можно открыть. Попробуй-ка сделать это в электричке! Всегда найдется дама, которой холодно. И потребует закрыть окно. Так же как в мороз найдется та, которой жарко. И потребует открыть. Все люди разные, одни полные, другие худые. Одни задыхаются, другие мерзнут. За месяц езды в общественном транспорте Семенов уже устал от скандалов.

— Мужчина, закройте окно. Дует.

— Какой дует? В вагоне духота! Не закрывайте!

— Только о себе думаете! У меня, между прочим, бронхит!

— Ну и сиди дома! Куда прешься?

— Да? А кто работать будет? Работать вы, молодежь, никто не хотите!

— Много ты о нас знаешь, о молодежи!

— Попрошу мне не тыкать! И окно закрой!

— Вот овца!

— Что-о?!

Или:

— Это место занято.

— Кем?

— Он вышел в тамбур, покурить.

— Вот когда придет, я встану.

Через три минуты:

— Это вы?

— Да.

— Молодой еще, постоишь.

— Я, между прочим, зная, что дальняя электричка, специально прихожу за полчаса, чтобы…

— Тогда надо сидеть и сторожить место.

— Что я — собака?

— А чего тогда гавкаешь?

И так изо дня в день, в различных вариациях. Не удивительно, что люди такие нервные. Те, которые в машинах, страдают от пробок; те, которые в общественном транспорте, страдают от тесноты и ненавидят тех, кто на машинах. Хорошо там, где нас нет. Ничего нельзя с собой поделать. Стоя в электричке, Семенов смертельно завидовал тем, кто едет в машине и всего этого не видит и не слышит. И не нюхает. Застряв в огромной пробке, с тоской смотрел на проносящуюся мимо электричку.

Сегодня он получил из ремонта машину и обрадовался. Вот только Хлынова не было. С сегодняшнего дня Олег в командировке. Семенов сам его туда услал. Объявится только в понедельник. А всю следующую неделю будет отсутствовать. Это значит — выходные мимо. Куда ж податься?

Эту мысль он гнал от себя прочь. Еще раз навестить Наталью Чусову? Что он хочет узнать? Какие показания от нее получить? А никакие. Просто хочется ее увидеть. Семенов уверен, что эта женщина много страдала. А он сделал все, чтобы ее жизнь предельно осложнить. Ну чего привязался к Пенкину? Посадил бы — и дело с концом. Так нет же! Теперь в транспортировке наркотиков его подозревает! Скажи еще — в работе на иностранную разведку, раз он английский знает!

В пятницу вечером он долго колебался, но потом набрал-таки номер.

— Да, — ответили ему. Он тут же узнал голос Чусовой. Дома.

— Наталья Алексеевна? Я вас не разбудил?

— Нет, я еще не сплю, — сухо сказала она. И тут же добавила: — Но собираюсь.

— Какие у вас планы на выходные?

— Я не совсем поняла. Вы что, хотите меня развлечь? Вызвать на допрос?

— Нет, что вы. Я подумал, что вы… В вашем состоянии… В общем… — мямлил он. — Вам надо… э-э-э… гулять. Дышать воздухом. За городом.

— У вас имеется загородная вилла?

— Что? Нет. Виллы нет. Есть дом. Родительский. Он большой, но… Деревня, где я родился, далеко. То есть не очень. Но… э-э-э… это было бы неудобно.

— Что на это мама скажет? — В ее голосе послышалась насмешка.

— Ну зачем вы так!

— Хорошо. Я поеду. Подышать воздухом. В городе и в самом деле душно. Особенно в центре. Пыль. Я бы съездила… в парк.

— В парк? — обрадовался он.

— На водохранилище.

— На лодке покатаемся, — еще больше обрадовался Семенов.

— Что ж… У вас есть машина?

— Да. Сегодня только из ремонта забрал.

— Ну заезжайте.

— Во сколько?

— Дайте мне выспаться. — Похоже, она улыбнулась. — Где-нибудь к полудню.

— Хорошо.

В трубке теперь были гудки. Он обрадовался. Потом огорчился. Она согласилась. Почему? Едет с ним, потому что хочет выпросить свидание с Пенкиным? Надеется на его влияние? Сам же напросился! Фу ты! Ну нравилась ему эта женщина, и все тут! Хотелось сделать для нее что-то приятное. Тем более что Пенкин сидит. Надо же кому-то о ней позаботиться. И о ребенке.

И тут же внутренний голос принялся нашептывать: ты не имеешь права на отношения с гражданской женой подследственного. Тогда тебе придется от дела отказаться. Но с другой стороны: какие такие отношения? Беседа в неофициальной обстановке. С целью…

Вот именно: с целью. Ругая себя, он долго ворочался с боку на бок. Потом наконец уснул.

Пунктуальный Семенов прибыл к дому, где проживала Наталья Чусова, ровно в полдень. Она тоже была готова. Вышла из дома с корзиной для пикника и пледом. Семенов выскочил из машины, подхватил корзину и как можно бодрее спросил:

— Ну, куда?

— Все равно, — устало ответила она.

— Плохо себя чувствуете?

— Нормально. — Она попыталась улыбнуться.

Села в машину. Поехали. Какое-то время молчали. Потом Семенов заботливо спросил:

— Не дует?

Она отрицательно покачала головой: нет. Еще через пять минут он спросил:

— Не тошнит?

— Вы не знаете, как обращаться с беременными женщинами, — догадалась Чусова. — Детей, значит, нет. Никогда не были женаты?