Профессия-первая леди - Антон Леонтьев

Рядом с подполковником находилась обширных размеров майорша, которая поглощала с тарелки дымящиеся пельмени.

Почесав грудь и зевнув, подполковник сказал:

– Это ты там буянила?

– Не дают спокойно поесть, – заявила майорша, цепляя на зубец алюминиевой вилки разварившийся пельмень. – Ну что тебе надо, скандалистка?

Надежда Сергиевна уселась без приглашения на стул и отчеканила:

– То, как ваши подчиненные ведут себя с задержанными женщинами, просто ужасно! Вы привезли несчастных в отделение только потому, что их… их начальство не уплатило вам некую сумму…

– Не некую, а вполне конкретную, – произнес подполковник. – Вот заплатит ее, и девицы снова выйдут на волю и будут на него работать. А, собственно, ты кто такая? Фамилиё!

– Бунич, – произнесла Надежда Сергиевна.

Подполковник, сняв трубку внутреннего телефона, велел принести конфискованный паспорт задержанной Бунич. Появился один из полицейских, который принес ее документы. Подполковник листал паспорт:

– Ага, Бунич… Надежда Сергиевна! Ты случаем не родственница нашему президенту?

Майорша хохотнула:

– Ну ты даешь, Михасыч! Такая замарашка – и родственница! Да по ней сразу видно – в переходе семечками торгует.

– Я – Надежда Сергиевна Бунич! Мой супруг – президент Герцословакии Гремислав Гремиславович Бунич. Вы это понимаете? У вас будут очень серьезные неприятности, клянусь! Я такого беззакония просто так не оставлю! Подключу к этому министра внутренних дел, министра юстиции и директора КГБ. Они живо наведут у вас порядок! Вы же погрязли в коррупции, позорите честь полицейского мундира!

Подполковник в раздражении швырнул паспорт (его перехватила жирными руками любопытная майорша) и рявкнул:

– Ну ты, Бунич, не строй из себя крутую! Да за такие слова ты у меня еще поплатишься. Жена президента она, видите ли! Если ты жена президента, тогда я – певец Баксов!

– А я – балерина Башмачкова, – отправляя в рот очередной пельмень, прокряхтела майорша.

Подполковник тем временем стращал Надежду Сергиевну:

– Тебя задержали с проститутками – это раз. Ты оказывала сопротивление сотрудникам полиции – это два. Ты пыталась сбежать – это три. Ты оскорбляла полицейских при исполнении – четыре. Ты нанесла представителям органов порядка тяжкие физические увечья – это пять. Ты буянила в отделении и напала на меня и майора Сизовняк – это шесть. Бабур, ты ведь подтвердишь, что она на нас напала?

– Подтвердю! – с готовностью отозвалась майор Бабура. – И ножом угрожала.

– По совокупности потянет на десять лет, – заметил подполковник. – Так что нечего права качать, тебе что, не говорили, что иногда лучше жевать, чем говорить? Всосала?

Надежда Сергиевна не нашлась что ответить. С ней никогда прежде не говорили в подобном тоне. Она, конечно, слышала, что не все полицейские являются честными и добросовестными служаками, знала, что среди них есть хамы и взяточники, но она не представляла себе, что ей самой придется столкнуться с чем-то подобным.

– Всосала, сказал я? – Подполковник поднялся и подошел к Бунич. – А то все вы тут активисты, как это, хакамадовцы, или как вас там, охламонов, называют… В общем, те, которые против власти. Чего о министре кричишь, чего президента Бунича поминаешь? Тебе что, непонятно: единственная власть здесь – это я!

Он вырвал у нее сумочку и бросил майорше.

– Бабура, посмотри, может, там что-то запрещенное. Наркотики, например. А то чует мое сердце, что эта Бунич подозрительная личность.

Майор Бабура, пощупав сумочку, сказала:

– И где такую только купила, мымра? Ой, что это здесь?

На стол высыпались пачки долларов и выпал пистолет. Бабура пискнула, подполковник, почесав волосатую грудь, сказал:

– Чего-чего, а подобного, Бунич, я не ожидал. Сколько там бабок, Бабур?

– Много! И все в баксах! Да тут не меньше тридцати штук!

Подполковник повертел в руках пачки долларов, осмотрел пистолет и в волнении сказал:

– Ко всему прочему, Бунич, ты еще и террористка. Задержана в самом центре Экареста, недалеко от здания Государственной думы, с американскими дензнаками и оружием. Отвечай, кто тебя нанял? На белохолмцев работаешь? Бабур, да нам за задержание террористки по звездочке дадут! Мы сейчас такое дело раскрутим. И во всем, Бунич, ты сознаешься, во всем – и как депутатов застрелить хотела, и как тебе «враг номер один» Шарпиль Дюндасаев лично инструкции давал, чтобы ты приехала в нашу столицу и готовила здесь теракт. Отвечай, где взрывчатку прячешь? Школу хотела рвануть?

Подполковник приблизился к Надежде Сергиевне вплотную, она ощутила тяжелый запах пота и табака. Головная боль возобновилась. Ей стало страшно – неужели этот кошмар никогда не закончится?

Дверь неожиданно распахнулась. Недовольный подполковник развернулся и проревел:

– Ну что еще такое, мы ведем допрос задержанной, подозреваемой в подготовке террористического акта…

Слова так и замерли у него на губах. В кабинете оказались подтянутые молодые люди в черных костюмах. Надежда Сергиевна увидела директора КГБ Огнедара Сувора. Кроме того, его сопровождал первый заместитель министра внутренних дел. Тот, в генеральской форме, брезгливо кивнул подполковнику и майорше Бабуре:

– Живо исчезли!

Те не заставили повторять дважды.

Надежда Сергиевна всхлипнула. К ней бросилась Микаэла Штаудхаммер и обняла подругу.

– Надя, все прошло! Слава богу, что мы разыскали тебя! Все будет в порядке!

– Значит, это и есть твой Гремислав? – Татиана протянула молодому человеку руку. – Надя много о вас рассказывала. А вы где работаете?

– В полиции, – услышала она краткий ответ.

Надя посмотрела на сестру. Та решила встречать новый, 1982 год в Иоаннграде. Таня разительно переменилась: из наивной провинциалки она превратилась в искушенную даму. Еще бы, она учится в театральном институте, запросто общается со многими знаменитыми людьми, которых Надя видит на экране телевизора. Тане пророчат великолепное будущее. Она не скрывала, что знакома с некоторыми из «великих» весьма близко.

Потом, после шумного застолья, за сигаретой на кухне (Таня начала курить, хотя раньше не выносила едкий дым), старшая сестра учила младшую:

– Надежда, и ты думаешь, что он тебе пара? Он неплохой, но какой-то… Какой-то бесцветный. Не думаю, что он сделает себе в полиции карьеру. Так, дослужится до полковника…

Таня вдохновенно говорила о себе: каскад светлых волос падал на тонкую спину, Надя любовалась сестрой – та была неотразима в бордовом платье, на запястьях сияли браслеты с рубинами.

– О, это подарок одного из моих поклонников, – сказала небрежно Татиана. – Он – известный режиссер…