Профессия-первая леди - Антон Леонтьев

Все бы хорошо, но именно в такую же клеенку было завернуто тело в чемодане, которое я нашла на дне колодца. Память меня не подводила – там тоже мельтешили забавные персонажи.

Я подвергла мансарду обыску. Сверток с остатками клеенки нашелся за старинным сервантом. Когда-то Подтягич или его жена купили рулон про запас…

Закурив, я уселась в пыльное кресло. Значит, так, господа присяжные заседатели: я обнаружила недвусмысленные улики, которые указывают на причастность Гамаюна Подтягича к убийству Татианы Шепель. Вряд ли речь идет о совпадении и убийца «совершенно случайно» завернул тело в такую же клеенку.

Чемоданы! Они лежали на серванте, набитые старыми газетами. «Речь Генерального секретаря Коммунистической партии Герцословакии товарища Лагодума Ильича Дрежневца на XXV съезде…», передовицы с давно забытыми лозунгами вроде «Колхозники Приэкарестья собрали небывалый урожай брюквы» и фотографии долужинской столицы. Газеты конца семидесятых – начала восьмидесятых.

Гамаюн мог знать эту самую Татиану Шепель – сестра будущей президентши училась в столичном театральном институте. Девушка увлекалась литературой, об этом свидетельствует моя книга в ее сумочке. Подтягич, всегда рыскавший в поисках симпатичных дурочек, тающих, как сало на сковородке, перед его сединами, шумной славой и непререкаемым авторитетом, мог запросто познакомиться с ней на одном из приемов или у кого-то в гостях, или Татиана сама могла добиваться его внимания – еще бы, знаменитый писатель, живой классик, первый секретарь правления Союза писателей.

Гамаюн так и делал – его жена часто уезжала на курорты, оставляя мужа работать над очередным романом о судьбе сталеваров, ткачих или геологов. Подтягич же использовал представившуюся возможность, чтобы приглашать к себе в гости симпатичных студенточек, аспиранточек и просто почитательниц своего таланта. Об этом в Перелыгине знали все, кроме супруги Гамаюна.

В большинстве случаев дело завершалось постелью, точнее, тем самым кожаным диваном, на котором я плакала, а старый сатир усердно пальпировал мою коленку. В большинстве случаев, но не во всех. А что, если «наш комсорг» зазвал к себе Татиану Шепель, попытался соблазнить ее, она дала ему отпор и пообещала поднять скандал?

В те времена это могло стоить Гамаюну ответственного и прибыльного поста в Союзе писателей, тем более многие полагали, что старик слишком засиделся в своем кресле. Гамаюн, чуя опасность, убил ее – или это могло выйти случайно. Хотя нет, я же помню ухо с разодранной мочкой, убийца не знал пощады к своей жертве.

Убил Татиану, завернул тело в клеенку, положил в один из чемоданов и сбросил в колодец. Нет, не в свой, а на нашем участке – если останки и найдут, то проблемы возникнут не у него, а у нашей семьи.

Логично получается. Я стряхнула пепел на пыльный пол. Это очень похоже на Подтягича, трусливого и подлого человечишку. Он вполне способен убить девушку, спрятать ее тело, а затем следующие двадцать три года разыгрывать из себя честного коммуниста.

Или убить могла жена Подтягича – застав, к примеру, его с молодой любовницей. А затем супруги вместе скрыли следы преступления. Но жена Гамаюна умерла, из нее уже ничего не вытянешь, разве что во время сеанса столоверчения.

Вот какой ты, оказывается, Гамаюн Мудрославович Подтягич. И пока ты лежишь в больнице с инфарктом, полученным от чрезмерных возлияний, я постараюсь вывести тебя на чистую воду и раскрыть тайну смерти свояченицы Гремислава Бунича. Если верить дяде Бране, то власть не жаждет докопаться до истины.

Тогда этим займусь я, Серафима Гиппиус!