Бриллиант мутной воды - Дарья Донцова

— Понимаете, — объясняла женщина, — мы платимза количество страниц. Сложность работы не учитывается, правда, существуютразличные расценки для технической документации и, так сказать, художественноготекста, но сами понимаете, что текст тексту рознь. Иногда такого навертят! Всесловари перероешь, пока сообразишь, что к чему, а в кассе дадут пшик! Текстсложный, но уместился на одной страничке. А случается, принесут просто «Войну имир», многотомное произведение, наберешь бумаги побольше и спокойно переводишьбез всяких проблем, ну и получаешь большую сумму. И как по-вашему, что лучше?

— По-моему, ответ очевиден.

— Вот я и дала Беате очень хорошую работу, — вздохнулаНинель Игоревна, — правда, предупредила: у нас очень строго, велено сдатьдесятого числа, расшибись, а принеси. Не одиннадцатого, не двенадцатого… Встране безработица, переводчиков как собак нерезаных, а «Птица Говорун» платитисправно.

Но Беата десятого числа не явилась, Нинель Игоревнапозвонила девушке, а та заявила:

— Заболела и не успела.

— Ладно. — Нинель Игоревна решила пойти навстречухозяйской протеже. — Конечно, нехорошо, но всякое случиться может. Сделайк пятнадцатому.

— Ладно, — отозвалась без особого энтузиазмаБеата.

Но через пять дней Быстрова не объявилась. Нинель Игоревнасхватилась за голову, послала к девушке курьера, который доставил несделаннуюработу в офис. Нинель Игоревна глянула на рукопись и поняла, что ее даже неоткрывали. Пришлось ей, отбросив все дела, самой переводить.

— У меня создалось впечатление, — говориладама, — что госпожа Быстрова практически не владеет английским языком. Я,правда, ничего не стала говорить Никите Григорьевичу.

— Почему?

Нинель Игоревна вздохнула:

— Он очень вспыльчивый, не терпит около себясотрудников, которые пытаются высказывать собственное мнение. У нас в конторекак в полку — упал, отжался, дальше побежал. Вот я и не рискнула пожаловаться.Знаю, что Серегин хороший знакомый Никиты Григорьевича, ну и решила: попроситэта девчонка новую работу, дам сложнейший перевод, пусть ковыряется. Есть у насзаказчики, которые могут пойти к начальству и скандал поднять. Пусть на нееклиенты жалуются, а не я. Дружба дружбой, а табачок, знаете ли, врозь! Толькоона больше не появлялась. Похоже, и не собиралась работать переводчицей.Поэтому, естественно, ваш заказ возьмем, но отдать его Быстровой не могу.Кстати, ею милиция интересовалась!

— Да ну?

Нинель Григорьевна кивнула:

— Приходил молодой человек, просто ребенок, я дажесначала не поверила, что он в органах служит.

Но паренек показал удостоверение и принялся расспрашиватьНинель. Хорошо ли работала Беата? Были ли у нее в коллективе скандалы? С кемдружила?

Нинель Игоревна выложила правду. Девушку тут никто не знает,она была в «Птице Говорун» всего один раз, когда оформлялась на работу, с техпор о ней ни слуху ни духу, очевидно, деньги не нужны, просто требовалоськуда-то положить трудовую книжку, так иногда делают, чтобы стаж не терять. Юныймилиционер ушел ни с чем. Правда, Нинель Игоревна посоветовала пареньку:

— А вы загляните на ее прежнее место работы, там небосьдевушку лучше знают.

Я фальшиво возмутился:

— Встречаются же такие лживые особы!

— Сейчас вся молодежь такая, — отмахнулась НинельИгоревна, — ничего в голове нет, одна дырка. Мы были другими,ответственными, понимали, что нужно упорно трудиться, а эти! На уме толькокомпьютерные игрушки!

— Но Беата вроде не девочка, — педалировал я тему.

Нинель Игоревна скривилась:

— Ну да, паспортный возраст солидный, а по умупятнадцати не дашь. Жертва перестройки. Они все, кому в восемьдесят пятомчетырнадцать-пятнадцать было, ущербные выросли. На их глазах странаразвалилась, моральные ценности вдребезги разбились, престижно стало воровать,убивать, грабить. Сейчас все вновь становится на свои места, дети начинаютучиться, поняли, что нужно иметь хорошее образование, но то поколениепотерянное. Знаете, что удивительно?

Я вздернул брови вверх:

— Что же?

— До того как прийти к нам, Беата преподавала язык вшколе.

— В какой?

— Самой обычной, районной. Погодите-ка.

Нинель Игоревна пощелкала компьютером.

— Вот, общеобразовательная, номер две тысячи двестисемь. Я еще подумала: «Господи, куда мы катимся, если эта особа воспитаниемдетей занималась».

— Она произвела на вас такое отрицательное впечатление?

Нинель Игоревна покраснела:

— Уж извините, сначала я приняла ее за проститутку, унас случаются такие клиентки.

Я удивился:

— Зачем ночным бабочкам ходить в бюро переводов?

— У них мечта: выйти замуж за иностранца иуехать, — фыркнула Нинель Игоревна, — кино насмотрелись и полагают,будто в Европе и Америке повсюду горы бесплатного шоколада лежат. Письма отпотенциальных женихов приносят.

Когда Беата без стука и спроса влетела в кабинет, НинельИгоревна сперва подумала, что к ней завалилась очередная жрица любви. Краснаякожаная мини-юбочка, длинное пальто, сапоги-ботфорты, яркий макияж и удушающийзапах дорогого парфюма. Но, к ее глубокому изумлению, размалеванная девкаоказалась будущей сотрудницей.

— Учитывая вышесказанное, — подвела итогдама, — надеюсь, вы понимаете, что вашу работу следует отдать другомучеловеку.

— Хорошо, я подумаю, как поступить, — быстроответил я.

Нинель Игоревна нахмурилась:

— Вас не убедили мои аргументы? По-прежнему желаетеиметь дело с Быстровой? Вольному воля, только я с ней связываться не стану.Хотите нанять сомнительного переводчика, действуйте сами.

— Между прочим, госпожа Быстрова числится в «ПтицеГоворун», — решил я уколоть Нинель Игоревну. — Вы сами признались,что не хотели ругаться со своим начальником и ничего ему не сказали про Беату.Нелогично получается. Радеете за родную фирму и числите в ней недобросовестныхработников.

— А я ей заказов не даю, — вспыхнулаженщина, — она не просит, и не надо.

— Вдруг кто-то захочет воспользоваться ее услугами!

— С какой стати?

— Но я же пришел!

Нинель Игоревна скорчила презрительную гримасу.