Бриллиант мутной воды - Дарья Донцова

Галя Шадрина проживала в Теплом Стане, хорошем районе,который москвичи перестали считать спальным. Чтобы сэкономить время, я решилпоехать через Минское шоссе, но застрял в Ново-Переделкине на переезде. В тотсамый момент, когда шлагбаум наконец поднялся, зазвонил мобильный. Я бросилвзгляд на определитель номера. Ладно, Николетта может подождать пару минут,пока я перееду через рельсы. Но моя маменька очень упорна. Бедный «Нокиа»просто закипал в держателе, пока я парковался возле непрезентабельного магазинчика.Обычно я спокойно общаюсь по мобильному, не снижая скорости, но сейчас сижу зарулем чужого «Мерседеса», поэтому следует быть осторожным.

— Вава! — взвизгнула Николетта. — Ты заснул?!

— Нет, конечно.

— Тогда почему не берешь трубку?

— Прости, искал место парковки.

— Отвратительно, — кипела матушка. — А если уменя плохо с сердцем? Так и ждать, пока ты выберешь минуточку и соизволишьпротянуть руку к телефону?

— Извини, виноват, исправлюсь.

Наверное, вам кажется, что мне надо бы разораться, сказатьНиколетте все, что о ней думаю, отключить сотовый и спокойно катить по своимделам?

Вот тут вы ошибаетесь! Николетта способна превратить в аджизнь любого, кто посмеет поднять восстание рабов. Пару раз мой отец пыталсявразумить супругу, но потом начинался такой спектакль! Матушка валилась накровать, хватаясь за сердце, отец кидался к телефону… Через полчаса по квартиребегали дивизионы врачей и роты медсестер, в воздухе витали слова «стресс»,«инфаркт», «кардиограмма». Конечно, батюшка понимал, что перед ним разыгрываютспектакль, но в его душе жил все же червячок сомнения: а вдруг жене и впрямьстало плохо?

Наученный семейным опытом, я никогда не спорю с Николеттой.Непротивление злу насилием! Насколько помню из курса русской литературы, к немупризывал великий Лев Николаевич Толстой. Матушка продолжала гневаться. Я молчаждал, пока буря пронесется над головой. Если не ошибаюсь, сейчас Николеттаустанет. И точно.

— Надеюсь, ты не забыл, что должен заехать за мной всемь? — совсем другим тоном осведомилась матушка.

— Зачем?

— Так я и знала! — вновь пришла в негодованиеНиколетта. — А фитнес-клуб?

— Что?

— Господи, Вава! Мы же теперь ходим заниматься спортом!

— Какой ужас! — вырвалось у меня.

— Не идиотничай, — окончательно рассвирепеламаменька. — Ровно в девятнадцать ноль-ноль стой у подъезда.

И она мигом отсоединилась. Я покатил в Теплый Стан. Значит,теперь у Николетты новое увлечение — посещение тренажерного зала. Впрочем,маменька и раньше находила себе хобби. Сначала вязала. За год она вдохновенносоздала небольшой шарфик и торжественно преподнесла его мне. Самое ужасное, чтопришлось носить это отвратительное кашне с чудовищно вытянутыми петлями. ПотомНиколетта разочаровалась в рукоделии и занялась разведением кактусов. Крайненеприхотливые растения, весьма комфортно ощущающие себя в пустыне, скончались унее через месяц. Очевидно, они не вынесли усиленной заботы, которая, по моемумнению, намного хуже, чем невнимание. Затем в доме ненадолго появиласьчерепашка, уползшая от крика Николетты в неизвестном направлении. Может,трогательное земноводное и живет где-нибудь в дебрях огромной квартиры, нотолько оно не рискует попадаться хозяйке на глаза, потому что черепахе ненравится, когда ее без конца хватают крепко надушенными ручками и с жаромцелуют. Наверное, бедняга подумала, что Николетта хочет ее проглотить, вот ипредпочла испариться.