Первый Дон - Марио Пьюзо

После завершения официальной части Чезаре, Людовик и посол, Жорж д'Амбуаз, уединились в одной из комнат королевских покоев, отделанной желтым шелком и дубовыми панелями. Французские окна выходили в прекрасный сад, у фонтана сидели яркоперые птицы, чье звонкое пение наполняло комнату.

Король Людовик прежде всего заверил Чезаре в своей лояльности.

— Вы понимаете, мой дорогой друг, что французская армия, которая войдет в Италию, не будет угрожать ни папским правам, ни территориям. Более того, если возникнут какие-то проблемы с правителями городов или викариями в Романье, я обещаю выделить вам на подмогу хорошо обученных солдат.

— Благодарю вас, ваше величество, — поклонился Чезаре и, воодушевленный поддержкой короля, тут же передал Людовику подписанное Папой разрешение на развод.

Король не мог скрыть радости, а Жорж д'Амбуаз просто просиял от счастья, получив свидетельство о том, что отныне он кардинал, князь святой матери-церкви.

Благодарность Людовика не заставила себя ждать. Чезаре тут же стал герцогом Валентине. Вместе с титулом он приобрел несколько прекрасных замков и земли, приносящие немалый доход. Что было весьма кстати, потому что путешествие по Франции обошлось ему в кругленькую сумму, а теперь требовались немалые средства, чтобы нанять войска для военной кампании в Романье. Подарок короля гарантировал, что о деньгах можно не беспокоиться.

Мужчины выпили отменного французского вина, а потом Чезаре спросил: «Как продвигаются переговоры о моей свадьбе?»

Людовик смутился.

— Видите ли, возникли проблемы с принцессой Розеттой. Да, она сейчас во Франции, фрейлина нашей любимой королевы Анны, но она — не моя подданная, а дочь короля Неаполя, по происхождению — испанка, а потому подданная дома Арагона. Девушка с характером. Я не могу приказать ей выйти за вас замуж.

Чезаре нахмурился.

— Могу я поговорить с дамой, ваше величество?

— Разумеется, — кивнул король. — Д'Амбуаз все устроит.

* * *

Во второй половине дня Чезаре и принцесса Розетта сидели на каменной скамье в саду под апельсиновыми деревьями.

Розетта, высокая, статная, черноволосая, не писаная красавица, но и не дурнушка, держалась очень уверенно и не стала ходить вокруг да около, сразу коснувшись предполагаемого бракосочетания. Она улыбалась, но говорила твердо:

— Дорогой герцог, я ни в коем случае не хочу умалить ваше достоинство или оскорбить вас, но до этого момента я никогда вас не видела. И беда в том, что я без памяти влюблена в одного бретонского аристократа, а потому не могу дать вам даже малую толику любви.

Чезаре попытался ее переубедить:

— Зачастую безумная влюбленность не слишком надежная основа семейной жизни.

Но Розетта стояла на своем:

— Я вижу, что вам можно доверять, а потому буду говорить честно. Вы — сын Папы, а мнение Папы, как и его армия, очень важны для моего отца. Я уверена, настолько важны, что он, если вы будете настаивать, заставит меня выйти за вас замуж. Но я умоляю вас не делать этого.

Я никогда не смогу любить вас, ибо мое сердце уже отдано другому, — и ее глаза наполнились слезами.

Чезаре не мог не восхититься девушкой, которая столь решительно отстаивала свое право выбора. Протянул ей носовой платок.

— У меня нет желания принуждать вас к замужеству.

Если мое обаяние не поможет мне завоевать ваше сердце, тогда я, конечно, не поведу вас под венец, — он улыбнулся. — Но мы же можем оставаться друзьями… и если я пойду на суд Божий, то попрошу вас быть моим адвокатом и вступиться за меня.

Розетта рассмеялась, на ее лице читалось безмерное облегчение. И несколько часов они провели вместе, наслаждаясь компанией друг друга.

* * *

В тот же вечер Чезаре встретился с королем и рассказал о том, что произошло. Людовика мнение Розетты не удивило, а вот реакция Чезаре порадовала.

— Я благодарю вас за доброту и понимание.

— Есть у нас другая принцесса, которая еще не успела влюбиться? — спросил Чезаре.

Все еще нервничая из-за того, что ему не удалось выполнить обещания, данного Папе, король ответил:

— Я решил предложить титул герцога Динуа и два больших поместья в дополнение к тому, что уже передал вам.

— Я, разумеется, очень признателен и благодарен, — Чезаре поклонился, — но поможет ли мне этот титул с женой?

Людовик определенно расстроился.

— Раз принцесса Розетта отказала вам окончательно, с вашего разрешения мы немедленно начнем активные поиски и найдем в королевских домах Франции подходящую вам принцессу.

Чезаре поднялся, чтобы уйти.

— Я продлю свой визит. И буду знакомиться с вашей страной, пока принцессу не найдут.

* * *

В Риме все мысли Папы занимала женитьба сына. Он вызвал кардинала Асканьо Сфорца и попросил поехать в Неаполь, чтобы вновь переговорить с королем.

Несколько недель спустя кардинал вернулся с пустыми руками. Розетта по-прежнему отказывалась выйти замуж за Чезаре, не нашел он согласия и у других достойных кандидаток. Привез Сфорца из Неаполя и тревожную весть. На юге ходили слухи о том, что Людовик XII готовит новое вторжение в Италию, чтобы силой подтвердить свои права на Милан и Неаполь.

— Это правда? — спросил Александра Асканьо Сфорца. — И что вы намерены в связи с этим предпринять?

Папу злило, что Асканьо смеет задавать ему вопросы.

Но он не мог ни солгать, ни сказать правду. И ушел от прямого ответа.

— Я бы предпринял какие-то действия, если бы мой сын не был заложником при дворе короля Франции.

— Заложником, которого хорошо кормят, которому ни в чем не отказывают, которого все устраивает, не говоря уж о том, что в его кофрах едва ли не вся казна святой матери-церкви, которую он может тратить по своему усмотрению. Заложником, который ищет себе жену, чтобы закрепить союз, ставящий под угрозу само существование Рима.

Тут уж Папа Александр вышел из себя.

— Мой дорогой кардинал, — проревел он, — именно твой братец Мавр, если ты помнишь, открыл зеленую улицу первому французскому вторжению. И предан сейчас именно Рим, потому что дом Арагона не желает предложить мне брачный союз. Так что выбор у меня невелик.

— Так это правда? Вы решили объединиться с Францией против Арагона? — спросил Асканьо.

Папе удалось взять себя в руки. Он поднялся, указал на дверь.

— Уйди немедленно, потому что твои слова недалеки от ереси. И я советую тебе молить о прощении за столь злостную клевету, а не то я отпущу тебе грехи и этой же ночью твое тело сбросят в темные воды Тибра.

Кардинал Асканьо в страхе ретировался. С гулко бьющимся сердцем сбежал по ступеням Ватиканского дворца, споткнулся, едва удержался на ногах. Тревога нарастала, он уже понимал, что скоро придется бежать и из Рима.