Статуя сексуальной свободы - Елена Логунова

Смеловский радостно заверил, что захочет этого обязательно и непременно, более того, он хочет этого уже сейчас, но я была тверже камня и сказала, как отрезала:

– Утром информация – вечером поцелуй! Вечером информация – утром поцелуй.

Обнаглевший Макс заикнулся было про ночь, почему-то не охваченную регламентом поцелуев, и я исправила ошибку, вежливо пожелав ему спокойной ночи и звучно чмокнув трубку.

Самой мне было не до сна. Отказавшись от позднего ужина, любезно предложенного папулей, я легла в постель и крутилась там, как веретенце ловкой пряхи, пока туго-натуго не запуталась в простыне и пододеяльнике. На то, чтобы выбраться из бельевого кокона, ушла пара минут, и за это время я приняла ответственное решение наплевать на обет безбрачия. Будь рядом со мной любимый мужчина, в борьбе с бессонницей мы имели бы численное преимущество!

Моя симпатичная батистовая ночнушка безобразно измялась, так что пришлось ее снять и надеть халатик на голое тело, но я была уверена, что Денис Кулебякин не станет сетовать на скудность моего наряда. Сунув ноги в тапочки, я выскользнула сначала из комнаты, а потом из квартиры.

Предупреждать милого о своем визите я не стала, но сделать ему сюрприз не получилось. Кулебякина опять не было дома! И бассет его тоже отсутствовал, иначе в ответ на мои призывы из-за двери непременно послышалось бы радостное собачье повизгивание. Сказать, что мне это не понравилось, значило – ничего не сказать. Несолоно хлебавши я вернулась домой и первым делом позвонила на сотовый своему неверному возлюбленному.

Кулебякин подозрительно долго не брал трубку, так что я успела вообразить себе шокирующие сцены разгульного мальчишника: и Дениса в галстуке из сетчатого чулка, и Барклая в попоне из велюрового халатика… Поскольку воображение у меня почти такое же сильное, как чемпион мира по армрестлингу, выглядели эти фантазийно-эротические сцены очень убедительно. Когда трубка наконец ожила и послышался убитый голос: «Кулебякин, слушаю…», я живо нашла самое правдоподобное объяснение смертельной усталости милого и коброй зашипела:

– Слушай, Кулебякин! Где ты шляешься, развратник?!

– Инка, тут Барклай…

– Оба развратники! Кобели!

– Да какие кобели! – усталости в голосе милого заметно поубавилось, откуда ни возьмись появились командные нотки, из которых запросто складываются внушительные аккорды типа «Уволить!», «Разжаловать!», «Расстрелять!».

Я было подумала, что сейчас Кулебякина прорвет и он честно и откровенно выложит, какие они с Барклаем кобели, но не угадала. Денис огорошил меня другим:

– Инка, я тебе вчера не сказал, не хотел беспокоить, думал, обойдется… У меня Барклай потерялся!

– Как потерялся? Когда? – ахнула я.

– А когда мы с тобой у гастронома виделись? Вот тогда он убежал и с тех пор еще не нашелся. Вторые сутки сразу после работы иду в обход по микрорайону, ищу дурака, – голос милого снова ушел в глубокий минор.

Зато я преисполнилась решимости действовать. Не зная, что конкретно предпринять, я полезла за подсказкой в Интернет и нашла на сайте клуба служебного собаководства пару полезных советов. Специалисты рекомендовали в подобной ситуации не просто бегать по району, в отчаянии выкликая запропастившегося четвероногого друга и оглашая окрестности призывным свистом, а устраивать там и сям своеобразные ловушки с использованием своих носильных вещей. Знающие люди утверждали, что собака издалека почует запах любимого хозяина и непременно придет к его источнику. Таким образом, задача хозяина сводилась к тому, чтобы обмотать своими портками и портянками возможно большее число столбов и фонарей, а затем без устали сновать по маршруту, проверяя ловушки.

Формально хозяином Барклая всегда был Денис, но и я кулебякинскому бассету не чужая, он меня хорошо знает и любит (бассет, я имею в виду, хотя и Денис тоже). В общем, я не стала медлить и жадничать и в суперсжатые сроки провела срочную ревизию своего гардероба, чтобы пожертвовать на благое дело некоторое количество старых вещей. Новые наряды не годились, они еще не пахли мной. В платяном шкафу подходящих тряпок не нашлось, зато в ванной, в корзине для грязного белья, такого добра было валом. Я бестрепетной рукой запихнула в пакет потертые джинсы, тесноватый свитерок, курточку с оборванными пуговицами, некомплектный клетчатый шарфик и старые колготки с затяжками – короче, всю одежду, в которой я путешествовала по трубопроводу. Оставила только нижнее белье, но не потому, что пожмотничала. Просто представила, как будет выглядеть Барклай, отирающийся под березкой, опоясанной бюстгальтером, и не захотела выставлять на посмешище порядочного пса.

Приблизительно до часу ночи я бегала по микрорайону, затейливо одевая в секонд-хенд фонарные столбы и деревья, а затем еще трижды проскакала по кругу, проверяя свои ловушки. Увы, рекомендованный знатоками способ не сработал, найти Барклая не удалось.

В четвертом часу утра, спотыкаясь от усталости, я вернулась домой и завалилась спать. На сей раз бессонница меня не мучила, но спала я беспокойно. Мне грезились стаи собак, облаченных в халаты, чулки, свитера и куртки. Принаряженные животные разноголосо лаяли, радостно приветствуя меня, я же, расточая во все стороны улыбки, шла по подиуму под ручку с Барклаем, одетым в белое платье со шлейфом и фатой.

– Толпа кобелей, с одной стороны, и подвенечное платье – с другой. Что бы это значило? – задумалась я по пробуждении.

– Может, это намек, что пора выбрать что-нибудь одно? – подсказал внутренний голос.

– Подумай еще, – попросила я, вылезая из-под одеяла.

Жертвовать необременительными отношениями со множеством кавалеров ради одного дефиле к алтарю как-то не хотелось.

– А придется выбирать, ведь совмещать одно с другим не получится, – наставительно молвил внутренний. – Вот Петрачкова Мария за одного дурака замуж вышла, а с другими эротической гимнастикой занималась. И где она теперь?

– В гробу, – вздохнула я, признавая, что мораль сей басни мне ясна: или счастливый брак – или любовные авантюры, третьего не дано.

Печальный пример Петрачковой веско утверждал большую практическую пользу высоконравственной жизни. Я чувствовала, что еще чуть-чуть – и созрею для замужества. Успешному завершению этого процесса помешал телефонный звонок.

К аппарату меня позвала мамуля.

– Приятный мужской голос! – блеснув очами, заговорщицки прошептала она. – Незнакомый!

Я сокрушенно вздохнула. Попробуй тут выбери кого-то одного! Только, можно сказать, крест на себе поставила и замуж собралась, и тут же, на тебе, приятный мужской голос! Заинтригованная, я прижала ушную раковину к зеленому хвосту коммуникационного монстра.

– Это Индия Борисовна Кузнецова из рекламного агентства «МБС»? – спросил бархатный баритон.

– Да-а-а! – ответила я велюровым сопрано.

– Мы тут труп нашли, а у него в кармане ваша визитка.