Статуя сексуальной свободы - Елена Логунова

Едва размеренное клацанье подкованного пластмассой шлепанца затихло, помятый Руперт вывалился из шкафчика и побежал в душевую и далее в бассейн, на ходу расправляя затекшие руки, плечи и шею такими дергаными, конвульсивными движениями, что Вадим Иванович, доведись ему увидеть эту пугающую разминку, не дошел бы до телефона и сам тут же навеки лег бы в подобие узкого горизонтального шкафчика.

На то, чтобы прислонить к вышке металлическую лесенку и вскарабкаться по ней на площадку, у тренированного молодого мужчины ушли считаные секунды. На одевание Руперт вообще не стал терять времени, просто скатал свою одежду в плотный комок, открыл люк и выбросил узелок на крышу. Ногой он оттолкнул от вышки лесенку – она тут же вернулась на прежнее место у стены, подтянулся, ухватился за края люка и вылез на крышу.

Мы с Алкой хоронились от взглядов редких пешеходов и света фар проезжающих по улице автомобилей на узкой клумбе, за голубыми елочками. Трошкина, у которой не было таких чудесных бобров, как у меня, уже озябла и сама начала голубеть и деревенеть. Я предложила ей для сугреву сделать пару кружочков по соседнему стадиону, но Алка придумала кое-что получше: напялила поверх собственной курточки пуховик Руперта.

Трошкина немногим выше мраморной Венеры из Милоса – сто пятьдесят пять сэмэ, а Руперт перерос двухметровую планку. Поэтому куртка экс-бойфренда легко прикрыла Алкины коленки, а ее ручонки напрочь заблудились в сверхдлинных рукавах. Это произвело большое и очень неприятное впечатление на бездомную рыжую собачку, которая мирно дремала в кустах неподалеку от нашей маскировочной елочки. При виде принаряженной Трошкиной псина разом стряхнула с себя сонное благодушие, вскочила и вызверилась на Алку, словно серый волк. Я сразу же поняла, кого мне напоминает подружка, облаченная в куртку Руперта: «нарушителя», которого ловят в ходе учебных занятий служебные собаки! Наверное, в роду у рыжей псинки имелись пограничные овчарки, и ненависть к неуклюжей фигуре в долгополом ватнике с длинными рукавами передалась ей на генетическом уровне.

– Тише, тише!

– Не надо скандалить! – на два голоса уговаривали мы с Трошкиной горластую собачку, но она не унималась и лаяла так остервенело, что вполне можно было ожидать скорого прибытия группы захвата с ближайшей государственной границы.

– Алка, да сними ты эту куртку, пока чертова псина не провалила всю нашу секретную операцию! – не выдержала я. – Лучше уж я с тобой шубой поделюсь!

Трошкина с сожалением вылезла из теплого пуховика, и незаконнорожденная пограничница мгновенно заткнулась, переключив свой инспекторский интерес на какую-то постороннюю тряпку. В наступившей тишине в поднебесье послышался глухой удар, и я как-то сразу поняла, что это не раскат грома.

– Руперт возвращается! Я слышу! – встрепенулась Трошкина.

– А я еще и вижу! – сказала я, не отрывая глаз от невероятной картинки, которая имела бы огромный успех на интернет-сайте экстремальной эротики.

На двенадцатиметровой высоте по краю крыши приставным шагом шел Руперт – большой, мускулистый и совершенно голый.

– Кинг-Конг жив! – брякнула я, оценив эту абсолютно натуральную красоту.

– Девочки, отвернитесь! – застенчиво попросил Крошка Ру, заметив, что мы с Трошкиной неотрывно и бесстыдно на него таращимся.

Он закрылся ладошками, как футбольный полузащитник, и зашатался, потеряв равновесие.

– Убери руки! – гаркнули мы с Алкой единогласно, но, наверное, с разными целями.

Трошкина испугалась, что Руперт свалится с крыши, а я бы еще посмотрела на Кинг-Конга, который жив.

Руперт подобрался к пожарной лестнице, повернулся к нам спиной и стал спускаться. Секунду он висел на нижней перекладине, держась за нее руками, потом спрыгнул на землю, тут же отскочил в кустики и уже оттуда вопросил:

– Девочки, вы тут мою одежду не видели? Я не рассчитал силу броска, выкинул узелок в люк, а он улетел с крыши вниз!

– Узелок? – Трошкина огляделась.

– А что за тряпки жует эта собака? – Руперт остро прищурился на рыжего песика, охнул, выпрыгнул из куста и отбросил собаку в сторону от растрепанного свертка могучим футбольным пинком.

Псина с визгом пролетела пяток метров, благополучно приземлилась в кучу сырых опилок и обиженно завыла.

– Точно, по покойнику голосит! – пробормотал Вадим Иванович Усатов, незряче опуская гудящую телефонную трубку мимо аппарата.

В Управлении внутренних дел дежурная опергруппа уже седлала коней, чтобы мчать по поступившему вызову.