Единственная моя - Галина Владимировна Романова

– И она поверила?!

– А почему нет-то? Я ей для наглядности и телефон твой показал. Вот говорю, телефон с сумкой на площадке валялись. На этот телефон, мол, и позвонили, денег просят. Типа выкупа.

– И она снова поверила в эту чушь?!

Жанна всхлипывала, глядя на мужчину, с которым прожила три года, даже не с ненавистью, а с брезгливостью. Ненавидеть его она уже была неспособна. Этот рубеж она благополучно миновала вчерашним днем. Теперь она им лишь брезговала, как падалью, как раздавленной жабой, как нечистотами.

– Она в тот момент могла поверить во что угодно, милая, – хмыкал довольный собой Саша-Вова. – Меня узнала – потрясение! Твой телефон у меня – второе потрясение. Ты не отвечаешь на звонки. Света в окнах нет. Что ей было еще думать-то, милая? Она и поверила в то, что ей предложили.

– А там? Что там произошло? Почему ты ее убил?! Зачем???

– Мне нельзя было, чтобы кто-то считал меня живым, понимаешь?! – сердился он ее непониманию. – Я не хотел, чтобы все случилось так. Саша я и Саша. Убит Сырников, а я Степанов. Но твоя глазастая Катька…

– Постой, но ведь Катерина не сразу мне об этом рассказала. Тебя уже несколько дней не было, она лишь накануне похорон Сырникова мне и рассказала об этом! Ты бы мог прекрасно жить Степановым. И она даже не провела бы никаких параллелей. Убит Сырников. Ты Степанов и просто на него похож. Почему ты исчез?!

– А почему ты, объясни, оказалась в машине в той самой злополучной пробке как раз позади его джипа, а??? – Вот тут он впервые по-настоящему рассвирепел. – Такой план! Такой план к чертям собачьим – и все из-за какой-то оплошности!!! Почему ты?! Почему именно за его машиной?!

– Случайность, Саша. Это просто случайность…

Каждый идеальный план, каждая безукоризненная схема должна быть просчитана с оглядкой на такую вот роковую случайность. Он слишком поздно понял это, слишком поздно.

Если бы Жанна в тот день осталась дома, а не поехала бы к тетке на кладбище, то все сложилось бы именно так, как он задумал.

– Это ты??? Ты заказал собственного брата??? – Она к тому времени уже осипла от изумления.

– Конечно, я, а кто же еще! Не мог же я сидеть и ждать, когда мой враг освободится из мест лишения свободы.

– Это ты про Валетникова? Про того, чьего сына по твоему приказу убили в тюремной камере? – закивала Жанна.

В эту историю он тоже посвятил ее, когда рассказывал о вехах своего жизненного пути.

– О нем, о ком же еще!!! – фыркал Саша-Вова. – Он поклялся, что убьет Сырникова, и он это сделал бы непременно рано или поздно. По этой самой причине я все и затеял. Думаешь, так уж нужно было мне жить под другим именем? Это потом я уже понял все преимущества. Братец башку свою подставлял, рисковал жизнью, свободой, а деньги я себе все забирал. Но поначалу все затевалось исключительно из-за Валета. Я помню его клятву, будто вчера слышал. Сколько раз пытался его убрать – бесполезно. Просто неуязвимый! Вот и пришлось взять себе чужое имя, а свое – на другого нацепить.

– Ладно, нацепил. Брат твое имя послушно и исправно носил, деньги тебе зарабатывал. Зачем было его заказывать именно сейчас?! Может быть, Валетников и не стал бы убивать его?!

– Его, может, и не стал бы, а меня убил бы стопроцентно. Он никогда не был дураком, потому до сих пор и жив. Он сразу бы подвох почуял. Задал бы Саньку пару вопросов каких-нибудь каверзных, а тот и не ответил бы на них или ответил бы неправильно. Валет тут же смекнул бы, что это подстава, что это не тот человек. И стал бы нужного человека искать. И нашел бы меня, не сомневайся.

– Значит, ты заранее знал, что убьешь своего брата до того, как Валетников освободится?!

Страшнее человека она в своей жизни не встречала. Страшнее и беспощаднее.

– Конечно!!! – обрадованно подхватил Саша-Вова. – Наконец-то! Конечно, я все продумал давно-давно. Еще тогда, когда Валет только сел. Я, если честно, боялся, что он не станет дожидаться собственного освобождения и подошлет ко мне кого-нибудь.

– Но Валетников убийц не стал подсылать?

– Принципиальный, гад! Поклялся, что сам мне шею сломает собственными руками. Пришлось Санька замочить до его возвращения. И вдове его приказал сцены ревности тебе устраивать, чтобы все выглядело натурально. Все ведь продумал, все, а тут ты в этой пробке застряла! И аккурат за Сашкиным джипом. Нет, ну надо же, а!!!

– И на старуху бывает проруха, – покивала Жанна, сочтя, что тогда их рядом в этой пробке собрало само провидение. Не случись так, она до сих пор пребывала бы в неведении, с каким чудовищем живет.

– Ну да, ну да, – пожевал губами Саша-Вова. – Я тогда отъехал…

– В бильярдный клуб? – ехидно поинтересовалась Жанна и обвела взглядом загородный небольшой домик, где они теперь прятались. – Это здесь?

– Здесь, – не стал врать он, а чего теперь врать-то. – Так вот сижу, включил телик. Вечер уже, помню, был. Там информация о том, что совершено убийство. Думаю, все замечательно парень сделал. Можно остальную часть денег скачивать ему на счет. А тут, опа, показывают по одному из коммерческих каналов ту самую пробку. Кто-то перекупил записи с камер наружного наблюдения. Крупным планом Сашкин джип и следом твою тачечку, милая. Аккурат позади Сашкиного джипа пристроилась. Думаю, все, труба-дело! Менты тебя теперь как возможного свидетеля таскать начнут.

– Вызывали… – согласилась она.

– Покажут, думаю, тебе Сашкину фотографию, и ты, глазки вытаращив, скажешь им, что это твой гражданский муженек.

– Фотографию мне никто не показывал. Просто спросили, не знаю ли я Сырникова Владимира Анатольевича. А я и не знала! Но про то, что ты пропал, я рассказала следователю.

– Я так и знал, что болтать начнешь, потому и пропал.

– Вот, а потом Катька меня потащила к Сырникову в фирму, там нам журнал вручили, а на развороте фотография.

– И ты узнала на ней меня?

– Ну да!

– Вот! И после этого снова следаку своему болтать начала, так?

– Что-то такое говорила, что ты и Сырников – одно и то же лицо.

– Ну вот! И мог я после этого живым показываться? Сразу бы вопросы начались, да какие! И установили бы, что Саша Степанов и Вова Сырников – двоюродные братья. – Он погладил ее по корчившейся от болезненных ощущений спине.

У нее теперь постоянно болело все тело, будто кто через жернова его пропустил. Душа не болела – там словно вымерло все, что особенно удивляло, а вот тело еще способно было что-то чувствовать.

– И мог я при таком раскладе допустить, чтобы Катька меня узнала и всем на свете рассказала? Нет, милая!

– А чего тебе здесь не сиделось, в доме этом?! Чего ты ко мне в подъезд пошел, да еще и приставать начал?!

– Так ведь… Так ведь, не поверишь, соскучился!!! Как увидал тебя на кладбище, как плачешь ты по мне, все внутри перевернулось. Вот, думаю, одна моя любимая и верная. Решил, что негоже мне одному из России сваливать. На мои деньги там за бугром много желающих найдется. А вот меня, меня такого, любить будешь лишь ты одна. Так ведь?