Баловень судьбы - Владимир Гурвич

Эта новость повергла меня в изумление.

– Как нет денег? Куда же они делись? Я точно знаю, что совсем недавно денег было вполне достаточно. Я сам видел счета.

Струганов пожал плечами и почесал свой небритый подбородок.

– Ничего о том не знаю, деньги – это не моя эпипархия.

– Но и не моя – тоже. Деньгами у нас заведут Ращупкина. В конце концов можно обратиться к Гессену.

Главный инженер, кажется, впервые за весь разговор, посмотрел на меня.

– Гессена нет, уехал в город. А на счет Ращупкиной… Это уж вы с ней выясняйте, что и как. Не люблю я эту бабу. – Он встал. – В общем, я вам сказал, а вы уж сами решайте, что делать? В конце концов, все это будет скоро ваше, – обвел он взглядом мой кабинет, но явно подразумеваю, гораздо большую территорию. – Или кого-нибудь еще, – вдруг загадочно усмехнулся Струганов. – Он резко повернулся и вышел.

Оставшись один, несколько минут я размышлял над возникшей ситуацией. Меня не оставляло ощущение, что все это продолжение некого дьявольского плана по разрушению и захвату компании. Если у нас нет средств на расчетном счету, то любой кредитор может потребовать возвратить ему долг. А если в указанный срок своих денег он не получит, то имеет законное право возбудить дело о банкротстве. И на этом в истории «Северного Сияния» можно будет поставить жирную точку.

Кабинет Ращупкиной располагался этажом ниже. Я деликатно постучался и, получив разрешение, войти, толкнул дверь. Финансовый директор сидела за компьютером и изучала какие-то документы. При виде меня, на ее лице появилось удивление, но она быстро согнала это выражение, заменив его дежурной любезной улыбкой.

– Здравствуйте, Евгений Викторович, чему обязана вашему приходу?

– Да вот хочу кое-что у вас узнать. Я попросил бухгалтерию оплатить мой маленький счетик, а мне отказали, сказали, что денег нет. (Я не обманывал, я в самом деле только что проделал этот несложный эксперимент).

– Они правильно сказали, денег действительно нет.

– Но куда же они в таком случае подевались?

– Я приказала оплатить несколько срочных счетов. Я надеялась, что нам переведут средства кое-кто из получателей нашей продукции. Но пока ничего нет. По-видимому, у них тоже возникли трудности. Сейчас в крае довольно сложное финансовое положение, сильно выросли неплатежи.

– Но в таком случае, если кто-нибудь сейчас потребует оплатить ему долг, а мы не сможем, то он имеет законное право подать иск в суд по признанию нас банкротами. И выходит, мы можем потерять компанию.

Ращупкина откинулась на спинку кресла, мне показалось, что она испытывает раздражение.

– Не предполагала, что вы так хорошо знаете наше законодательство, – проговорила она, сопровождая свои слова каким-то странным выражением лица.

– В бытность тренером я общался с разными людьми. Они меня кое в чем просветили.

– Вы правы, гипотетически такое возможно, но вряд ли кто-нибудь пойдет на такой шаг. Ну, скажите, кому нужно нас банкротить. Мы гораздо всем выгоднее в рабочем состоянии. Я думаю, через несколько дней все наладится.

– А если представить, что вдруг не наладится, если неплатежи пойдут по цепочке. Что нам делать в таком случае?

– Но вы же помните, у нас есть еще гарантийный фонд.

– Но мы решили использовать его на закупку оборудования. Без него мебельную фабрику придется закрывать.

– Да что вы заладили, банкротство, банкротство, выкрутимся. Пришли сложные времена, когда-нибудь они всегда наступают. Подумаем, что будем делать. Приедет Генрих Оскарович, созовем совещание.

Я почувствовал злость, но решил ничем не выдавать своих эмоций. Наоборот, я сделал вид, что ее слова меня успокоили.

– Да, вы, наверное, правы, я зря запаниковал. И все же как быть с моим счетом?

– А он большой?

– Да нет, пятьсот рублей.

– Не волнуйтесь, такую сумму мы отыщем. Я дам команду бухгалтерам.

– Спасибо, Марина Владимировна.

Я вернулся в свой кабинет с ощущением еще большей тревоги.

– Можете попросить зайти ко мне Тараканова, – попросил я секретаршу.

С моей стороны это было не совсем осторожно, но у меня не хватало выдержки дожидаться вечера, когда с ним можно было бы встретиться где-нибудь в лесу. И хотя там мне грозила опасность, других мест для уединения в поселке не было предусмотрено.

Он вошел в мой кабинет с выражением удивления на лице, он явно не ожидал, что я захочу его видеть здесь в офисе. Я плотно закрыл дверь, усадил его в кресло, а сам сел на против.

– У меня к вам срочное дело, Сергей Иванович.

– Да, слушаю вас.

– В компании нет денег.

– Я знаю, – спокойно сообщил он как о само собой разумеющемся факте.

– Да, а я-то думал, что это великая тайна, которая доверена только избранным. И многим об этом известно?

– Точно не скажу, но кое-кто знает. Это, в самом деле, большая тайна, но вы же знаете, что чем больше тайна, тем сильнее появляется у ее обладателя искушение с кем-нибудь ею поделиться.

– Кто же поделился с вами?

– Одна бухгалтерша, мы живет в соседних домах, наши участки примыкают друг к другу, она дружит с моей женой. Она мне по секрету и сказала.

– А больше ничего она вам по секрету не сказала?

– Больше ничего.

– У меня к вам будет большая просьба. Мне очень важно знать, как и почему исчезли деньги, кому они переведены, кто приказал это сделать? Ваша бухгалтерша может добыть такие сведения?

– Полагаю, что да.

– Сколько вам потребуется на это времени?

– Ну, с запасом часа три.

– Хорошо. Через три с половиной часа я вас буду ждать с донесением. Только не тут, это опасно, а на том самом месте, где мы с вами уже встречались. Пожалуйста, никому ничему не говорите.

– Я понимаю.

– Тогда до встречи.

Тараканов ушел, а я вдруг почувствовал сильную усталость. Эта вся суматоха отняла у меня слишком много сил. Все равно я ничего пока больше сделать не сумею. Так что с чистым сердцем могу пойти немного отдохнуть. Тем более сегодня еще предстоит работа.

Анастасии не было, я прошел в свою комнату и, не раздеваясь, растянулся на кровати. Настроение было паршивым, меня не оставляло ощущение, что петля затягивается с каждым днем все плотнее. Еще немного и от моего наследства останутся одни лишь прекрасные воспоминания. Каким же я был наивным, коли серьезно полагал, что все это огромное имущество без всякого труда окажется в моих руках.

Незаметно для себя я заснул. Когда же проснулся и взглянул на часы, то с ужасом обнаружил, что я безнадежно опаздываю на встречу. Я вскочил с кровати и даже, не пригладив волосы, выбежал из дома.