Мщение справедливо - Николай Леонов

Гуров понимал, что Интерпол рассчитывает не только на него, но наверняка связан с одним из отделов контрразведки. Сыщик позвонил Еланчуку, продиктовал данные Сергея Сергеевича, который, как выяснилось, оказался Юрием Лазаревичем, и сказал:

– Полковник, мы тут кое-что раскопали, пусть твои люди поработают и установят за фигурантом круглосуточное наблюдение. У меня есть подозрение, что он связан с Якушевым. Если наблюдение это подтвердит, то практически вы будете знать, где находятся ваши доллары.

Два дня назад, когда Аким расстался с Гуровым, он твердо решил уехать из Москвы, причем соблюдая все те меры предосторожности, о которых его предупреждал опытный сыщик. Но Ленчику казалось нечестным смотаться из Москвы, не попрощавшись со своими ребятами. И около девяти вечера он зашел в кабачок, где висели сети, якорь и обычно собирались ребята. Как всегда легкий в разговоре и улыбчивый, он сказал, что уезжает в деревню к матери на несколько дней, и предупредил, чтобы в его отсутствие ничего не предпринималось. Когда он выпил последнюю стопку водки и направился к выходу, то столкнулся с Галеем. Аким был так поражен, что, не отдавая себе отчета в происходящем, пожал киллеру руку и, кивнув на дверь, сказал:

– Я еду домой.

– Ну, так я тебя провожу, – легко ответил Галей.

Но Аким уже пришел в себя, взял Галея за воротник, толкнул вперед и сказал:

– Провожает только конвой, а ты пойдешь впереди.

Когда они вышли на темную промозглую улицу, Аким сказал:

– Подними руки.

Галей привычно оскалился, но команду выполнил. Аким ощупал его и, выяснив, что тот без пистолета, уже спокойнее сказал:

– Ну, а теперь ответь, какого черта ты здесь делаешь?

– Тебя ищу, – спокойно ответил Галей. – Мы вроде как были партнерами.

– Ты о партнерстве молчи, я парень спокойный, но морду сейчас могу набить так, что ты неделю на улицу не покажешься.

– Давай не будем стоять под дождем. Сядем в машину и спокойно потолкуем.

Они сели в «БМВ» Акима, он включил отопление и сказал:

– Ну, если у тебя есть слова, говори, я тебя слушаю.

Галей с усмешкой взглянул на своего бывшего партнера и неторопливо заговорил:

– Ты, Ленчик, парень сообразительный, но неопытный. И мозги у тебя устроены так, что ты не склонен анализировать, и если видишь белый цвет, то считаешь, что он действительно белый, а черный – действительно черный. А в жизни все значительно сложнее. Я знаю, что у тебя взорвалась машина и ты жив остался по случаю. И все указывает на то, что сотворил это Борис Галей. Ты сразу пришел к такому выводу и уже не сомневаешься, что я хотел тебя использовать и спустить в канализацию. Но если бы ты был способен снять верхний слой с этой истории и заглянуть чуточку глубже, то ты бы понял, что Борис Галей был последним человеком, которому выгодна твоя смерть. Начнем с того, что, взрывая машину и уничтожая тебя, я уничтожал и доллары, которые ты мог получить с Яшина, а это сумма нешуточная. Одного этого было достаточно, чтобы понять: машину заминировал не я. Во-вторых, мне очень нужны твои парни, которые прекрасно ведут наружное наблюдение и способны выполнить то, что одному человеку не под силу.

Аким откинулся на сиденье, расправил мощные плечи и подумал, что киллер говорит правду. А Гуров посоветовал ему, Акиму-Лёнчику, убраться из Москвы лишь для того, чтоб Галей остался один и с ним было бы легче расправиться. Так уезжать или остаться? Аким взглянул в жесткое и в то же время как бы сонное лицо соседа, но решения не нашел. И тогда Галей пошел с последнего козыря:

– В Москве сейчас ребята из Интерпола ищут утерянные ими несколько сот тысяч долларов. Если ты не будешь полным мудаком, настропалишь своих ребят, а мы с тобой напряжем мозги, то, возможно, опередим их. Потому что иностранцы в нашей жизни ни хрена не понимают, а контрразведка, на которую они опираются, привыкла разбирать доносы в антисоветской деятельности и годами ловить несуществующих шпионов.

– А Гуров? – спросил Аким. – Он-то во всем разбирается!

– А сыскаря надо просто убить. Незабвенный Иосиф Виссарионович говорил: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы».

На мгновение у Акима защемило сердце. Он вспомнил Гурова и не мог представить его мертвым. Но, в конце концов, полковник обыкновенный мент, и подвернись ему возможность, он посадит Акима-Лёнчика и бровью не поведет. И почему-то вспомнилась его фраза: «Береги себя, Ленчик!» Ладно! Уж он-то себя побережет.

* * *

Гуров вернулся домой радостный и возбужденный. Обнаружение «кукольника» обнадеживало, а уж что-что, а вести наружное наблюдение контрразведка умела лучше, чем кто-либо другой. И если связь между Сергеем Сергеевичем и Якушевым существует, то они это выявят. И дело покатится к финалу.

Войдя в пустую квартиру, Гуров огорчился, что нет Татьяны, – хотелось поговорить и по возможности поделиться успехом. Поставив на плиту бульон с пельменями, он быстренько принял душ, надел свежую рубашку, перекусил и начал расхаживать по квартире, потому что думалось ему лучше всего, когда он ходил.

Зазвонил телефон. Он снял трубку и уже хотел было сказать: «Танюша», когда услышал голос Михаила Захарченко:

– Лев Иванович, здравствуйте, это я, Мишка. Есть новости. Два дня назад Аким-Лёнчик собрал своих ребят и сказал, что уезжает в деревню к матери. При выходе из кабака встретил Бориса Галея, они вместе куда-то ушли, – а позавчера Аким снова появился в кабаке, сказал, что никуда не уезжает и предстоит серьезная работа. Что за работа – я не знаю, но четверо из ребят перестали приходить в кабак, и все удивляются, куда они подевались. И прошел слух, будто в Москве ищут целую кучу долларов. Уж не знаю сколько, одни говорят, что сотни миллионов, другие называют аж миллиард, но знаю точно, что у ребят Акима появились деньги, конечно, доллары.

– Спасибо, парень, – спокойно сказал Гуров. – Ты большой молодец!

Гуров положил трубку, откинулся в кресле. Он понял, что Галей переиграл его и сумел вербануть Акима. «Здоровый мужик, а в голове ветер гуляет!» – со злостью подумал Гуров об Акиме-Лёнчике.

Гуров взял с журнального столика пачку сигарет, хотел вытряхнуть одну, но сигареты рассыпались и несколько штук упало на пол. Тихо матерясь за свою неловкость, Гуров начал собирать сигареты и неожиданно увидел глубокий след от ножки кресла, оставшийся на мягком паласе. Тогда Гуров встал на колени, приподнял кресло и понял, что его недавно переставили. Кресло было массивное и тяжелое, Татьяна вряд ли могла бы справиться одна. Значит, в его, Гурова, отсутствие здесь побывал мужчина.

Полковник достал из ящика стола прибор для обнаружения всяческих устройств подслушивания и начал расхаживать по комнате в поисках «жучка». Этого можно было и не делать: достаточно было, сидя в кресле, протянуть руку и провести ладонью по крышке журнального столика снизу, как «жучок» очутился бы в его ладони. Гуров внимательно осмотрел «жучка» и, хотя не был специалистом в электронике, понял, что устройство достаточно слабое и способно передавать лишь разговоры, которые ведутся в гостиной и по телефону. Причем по телефону только в том случае, если говорить из гостиной. Значит, звонок Захарченко хотя и засекли, но слушали только то, что говорил Гуров. А он, слава Богу, ничего лишнего не сказал. Он прилепил «жучка» на место, закурил и понял, что ему предстоит принять нелегкое решение: Татьяну использовали втемную или она участник этой игры? Интуитивно он верил, что Татьяна не способна на двойную игру. Но, кроме интуиции, было и еще одно доказательство ее порядочности.