Психоаналитик. Шкатулка Пандоры - Андрей Шляхов

Анна выскочила в коридор, схватила Михаила за руку и втащила внутрь.

Тамара сидела в своем кресле. Должно быть, она читала, потому что на ее коленях лежала раскрытая книга. Дверь во «внутренние покои» была приоткрыта, и там мелькала чья-то тень, скорее всего Янина.

— Вы?! — вытаращилась на Михаила Тамара. — Вы-то здесь каким боком?! А-а-а, теперь понимаю… Наш пострел везде поспел…

— Поспел, — недружелюбно подтвердил Михаил. — Я сегодня был в офисе «Юконаан-энтерпрайз» и беседовал с курьерами, которые доставляли бруфарин. Оба они, говоря о женщине, получавшей заказы, описали вас, Тамара.

— Меня?! — удивилась Тамара. — Михаил, вы тоже бредите?! Или пошли на поводу у этой сучки?!

Последовал кивок в сторону Анны. Надо отдать Тамаре должное — владела она собой превосходно и удивление ее выглядело совершенно естественным. Настолько естественным, что если бы Михаил не был в курсе дела и не общался с курьерами, то мог бы поверить в то, что Тамара не понимает, о чем идет речь. В ней, несомненно, пропала великая актриса. И, как подозревал Михаил, неплохой шахматист.

Анна не выдержала и в ответ на оскорбление обложила Тамару матом, причем не просто обозвала непечатно, а выдала многоступенчатую композицию, яркую и образную.

Завязалась перепалка. Михаил попытался увести. Анну на кухню, но она все время вырывалась. На шум прибежала Света во фланелевом халате, накинутом на ночную рубашку, и выглянула из «внутренних покоев» Яна. Потом приехал наряд полиции — старший лейтенант и сержант. Оба молодые, уставшие и немногословные. Кто вызвал полицию, Михаил так и не понял.

Старший лейтенант начал с проверки документов. Потом он засел на кухне и побеседовал с участницами конфликта. Сначала с обеими сразу, а потом с каждой по отдельности. Михаил думал, что пригласят и его, но ошибся — у него только паспортные данные списали. Как только сотрудники полиции отбыли, Тамара заперлась у себя, а Анна потащила Михаила наверх, в свою спальню.

Спальня Михаилу понравилась, насколько ему вообще что-то могло нравиться в тот момент. Светло-оливковые стены, шторы и покрывало на двуспальной кровати на тон темнее, люстра и бра с плафонами в виде цветов орхидеи. Славная комната. Только вот широкая кровать с белой спинкой, инкрустированной позолоченными завитушками, слегка выбивалась из общего стиля.

Анна распахнула дверцы шкафов, выстроившихся в ряд вдоль ближней к двери стены, и начала лихорадочно собирать вещи.

— Я только самое необходимое, — бормотала она, — на первое время…

Михаил тоже не видел смысла в сборе всех вещей. Тамару на днях арестуют, убийцу, даже инвалида-колясочника, на свободе под подпиской о невыезде не оставят, и тогда Анне можно будет вернуться… Кольнуло беспокойством — а вдруг Тамара сбежит? «Сбежит — ну и хрен с ней! — подумал Михаил. — Пусть хоть всю жизнь бегает от полиции, лишь бы от нас подальше».

«Самого необходимого» оказалось неожиданно много — четыре больших чемодана, три сумки и десять здоровых пакетов, не уступавших сумкам в размерах. Михаил исправно таскал вниз все, что ему было велено, и грузил в машину. Забил багажник, заложил заднее сиденье и впервые в жизни ощутил, что, в сущности, ездит на маленькой, совершенно невместительной машине. «Развяжусь с ипотекой — куплю какой-нибудь „грузовик“, — подумал Михаил. — А пока придется обходиться».

Но места все же хватило, правда, пакет с косметикой Анне пришлось поставить в ноги, потому что сзади ему места уже не нашлось. Заведя машину, Михаил поглядел на часы — половина пятого, скоро светать начнет! Надо же, как быстро летит время.

Усталости, как ни странно, он не ощущал, и спать совершенно не хотелось. Анна тоже держалась молодцом, даже макияж перед выездом обновить успела и выглядела теперь превосходно, будто и не было этой нервной бессонной ночи.

— Ми, я так тебе благодарна! — сказала она, когда они покинули поселок. — Ты столько для меня сделал! Мне за всю жизнь теперь с тобой не расплатиться!

— Какие глупости! — возразил польщенный Михаил. — Для кого же мне что-то делать, как не для тебя? У меня, кроме тебя и дочери, никого на свете нет.

Давняя боль тут же отозвалась ноющей тоской. «Радуйся тому, что имеешь, и смирись с потерей», — одернул себя Михаил.

— А у меня нет никого, кроме тебя! — Анна нежно прикоснулась к бедру Михаила и тут же отдернула руку — когда машина несется со скоростью около ста километров в час, водителя лучше не отвлекать нежностями, даже на пустой дороге. — Но ты мне скоро кого-нибудь подаришь… Мальчика или девочку. Девочка у тебя уже есть, так что, наверное, лучше мальчика.

— И мальчика, и девочку, — пообещал Михаил, — и еще мальчика… Детей в семье должно быть много.

— Согласна, — кивнула Анна. — Как минимум двое. Я была единственным ребенком, и мне всегда хотелось братика или сестричку. А тебе хотелось братика или сестричку?

— А о чем с тобой говорил старлей? — сглотнув подступивший к горлу комок, Михаил перевел разговор на другую тему.

— О том, как я дошла до такой жизни, — усмехнулась Анна. — Законспектировал мою сбивчивую речь, пообещал сообщить начальству, оставил мне визитную карточку и велел явиться, чтобы написать заявление. Визитную карточку мне оставил и вообще смотрел на меня так… плотоядно.

— Мужчинам невозможно смотреть на тебя иначе! — улыбнулся Михаил. — Только плотоядно. Вот я тоже смотрю и думаю — так бы и съел тебя всю!