Несекретные материалы - Дарья Донцова

Лифт привез на последний этаж, нос уткнулся втабличку «Лаборатория. Посторонним вход запрещен. Зараженные грызуны». Железнуюдверь украшал «глазок» и нечто, напоминающее помесь домофона с кодовым замком.Сплошные кнопочки и колесики. Ну что ж, понятно, больница небось ведетисследования, потом должны же они где-то делать всяческие анализы. Непонятнотолько, при чем тут грызуны. Вряд ли станут держать в больнице зараженных чумойи сибирской язвой крыс. Скорей всего просто повесили такую табличку, дабыотпугнуть любопытных. Знаю, знаю, сами писали в свое время на туалете длясотрудников «Не входить, злая собака». Студенты, конечно, знали, что к чему, нохоть посторонние посетители не лезли.

Я молча стояла возле запертой двери, судорожносоображая, куда податься дальше. Внезапно послышалось шуршание лифта. На всякийслучай отошла за массивную колонну. Чудесное укрытие. Толстый мраморный стволскрыл меня от постороннего взгляда, я же видела абсолютно все.

Из подъемника с лязгом выехала железная тележкас бачками. Толстая санитарка потыкала в кнопки – 967.

– Кто? – донеслось из домофона.

– Обед.

Дверь распахнулась, и перед моим взоромпредстал длинный коридор. Охранник не впустил бабу внутрь, и она приняласьнакладывать порции прямо на пороге.

– Сегодня пятнадцать, – предупредилсекъюрити.

– Чего так? – равнодушно спросиласанитарка, плюхая на тарелки картофельное пюре.

– Двоих выписали, один помер.

Тетка с грохотом закрыла бачок и порулиланазад.

– Слышь, Зина, – окликнул еестражник, – у нас сегодня не убирали.

– Знаю, – махнула рукойженщина, – некому: Танька запила, а я ее подменять не стану. Мне за это незаплатят, пусть другую ищут дуру.

– Пришли кого-нибудь из девчонок,Зинуля, – попросил охранник, – а то уже из второй палаты жаловались.

– Ты же не пустишь никого, –усмехнулась тетка, вталкивая в лифт тележку.

– Ну ладно, ладно, – забормоталохранник, – подбери подходящую и отправь, пусть скажет, что от тебя.

– Только после пяти, – отрезаласанитарка. – Сейчас все заняты.

Двери лифта и отделения одновременно лязгнули,и я вышла из-за колонны. Ну ничего себе, под видом лаборатории скрывается нечтонепонятное. Там лежат люди, кого еще будут кормить картошкой с рыбой? Кроликови мышей? И потом эта фразочка «двоих выписали, один помер». Даже если у них тамсодержатся дрессированные обезьяны, обученные есть вилками с тарелок филеминтая, то уж выписать их никак не могли. Значит, это еще одно, почему-тотайное отделение, и судьба подарила шанс. Грех не воспользоваться.

Спустившись на третий этаж, поймала девушку,несущуюся куда-то с эмалированным лотком, и забормотала:

– Слышь, доченька, нанялась к вамуборщицей, велели переодеться, а где – не поняла.

– Ступай на первый этаж, подлестницу, – велела девчонка на ходу.

В чуланчике нашлось несколько железных шкафчиков.Один раскрыт, внутри довольно помятый белый халат, косынка и уродскиекоричневые шлепки. Стащив с рук золотые часы, кольца и вынув из ушей серьги, япринялась переодеваться. Туго затянула поясок, а косынку надвинула почти добровей. Около грязного зеркала валялась дешевая помада ярко-оранжевого цвета.Преодолевая брезгливость, нарисовала себе полные, вульгарные губы. Здесьобнаружилась и отечественная тушь, моментально осевшая на ресницах чернымикомьями. Ею же навела цыганские брови. С первого взгляда и не поймешь, скольколет чучелу – от двадцати до сорока. Подумав немного, свернула из бумажногоносового платка два шарика и сунула за щеки.

Бесстрастное зеркало отразило довольностранную девицу с отвратительным макияжем и щеками хомяка.

Прихватив стоявшие в кладовке ведро, швабру ипакет порошка, я поехала на самый верх.

Охранник грозно спросил:

– Ну?

– Зина прислала, – пролепетала я,прикрываясь шваброй, – полы помыть.

– Слушай внимательно, – велелмужик, – как звать-то тебя?

– Люба.

– Так вот, Любка, отделение наше особое,платное. Больные капризные, парочка совсем ненормальных, ты их не слушай, чушьнесут. Если просить о чем станут, не брезгуй, сделай. Судно вынести, подушечкупоправить. Они тебя за заботу отблагодарят, кто деньгами, кто продуктами.Мужиков не бойся, им тут ни до чего, лишь бы выжить. Поняла?

Я согласно закивала опущенной головой.

– Говоришь мало, это хорошо, –одобрил мужик, – ты ведь у нас новенькая?

Я вновь затрясла головой.

– Что увидишь тут, никому не рассказывай, –велел наставник, – замечу примерное поведение, порекомендую на местоТаньки, давно пора пьянчугу гнать. А ты старайся, если хочешь выделиться. Внашем отделении зарплата выше, сто долларов станешь получать в месяц, да ещечаевые и еда дармовая…

Я постаралась изобразить, что у меня отрадости язык отнялся.

– Ну ступай, – велел охранник.

Провожаемая бдительным взором, я влетела впервую палату и загремела ведром. Комната такая же большая, как и на третьемэтаже, тот же предбанник и туалет с ванной. Но лежит только один мужчина.Молодой, не старше Кешки, весь перевязанный, настоящая мумия. Похоже, он простоне заметил моего появления.

В следующем помещении – довольно капризныймужик с ампутированной рукой. Он долго брюзжал по поводу поздней уборки, но вконце концов дал шоколадку. Униженно поблагодарив и спрятав подношение внеобъятный карман халата, я последовала дальше.

Следующие три палаты оказались пустыми,кровати не были застелены, на тумбочках чистота. В остальных лежали самыеразнообразные больные. От стонавшей на одной ноте тетки, выставившей из-пододеяла культю правой ноги, замотанную начинающими промокать бинтами, до совсемздорового на вид мужика, лениво щелкающего пультом телевизора. Карманыпостепенно наполнялись шоколадками, яблоками и купюрами. Правда, денег давалине так много – в общей сложности получила около ста рублей, – но для нищейдевчонки-санитарки совсем неплохо. Однако я с трудом сдерживала разочарование.Базиля не было. Уже ни на что не надеясь, вошла в последнюю комнату.

На кровати сидела молоденькая девчушка сперепуганным лицом. Услышав грохот ведра, она вздрогнула и затравленно глянулана меня. В больших, широко открытых голубых глазищах читался откровенный страх.Я принялась споро тыкать шваброй по углам. Две минуты поскребу тут, и ладно,пора делать ноги. Корзинкина здесь нет.