Умереть - это не страшно - Марина Скрябина

30 октября я не забуду никогда: это был Хэллоуин по-русски. Мы с Кристиной отправились с веселой компанией в крутой клубешник отметить это событие. Я специально сшила шикарный костюм паучихи — «Черная вдова». Мы с девчонками из колледжа, размалевали свои милые мордашки так, что макияжем это сложно назвать, скорее — театральный грим.

Короче, во время празднования я сорвалась с катушек и напилась: один литр рома с кока-колой, а потом, с утра, еще и водочки дома накатила, запивая ей противовирусные препараты, выписанные от ВИЧа. И что это меня переклинило?

Вы думаете, что я сдохла? Я готова отдать… Не знаю, чего готова, но после такой интоксикации умерло бы человек сто. Я имею в виду, что на сто человек хватило бы дозы того алкогольно-медикаментозного коктейля, который я вылакала.

Они, но не я!

В общем, когда я доковыляла-доползла до городской больницы и сделала экспресс-анализ, уровень гемоглобина у меня был 30 (!!!), при минимальной норме 120. Пациент скорее мертв, чем жив. Никто без предварительной записи в поликлинике принимать меня не собирался, хотя я и попыталась прорваться к участковому терапевту, госпитализировать — тоже, ведь в приемный покой я пойти не рискнула: была пьяна в стельку. Приползла обратно домой — как только сил хватило? — и свалилась замертво.

Бабушка лежала в онкобольнице в Балашихе на облучении, а дедушка увидел, в каком я состоянии, и очень испугался, что я вот-вот коньки отброшу. Пришлось ему под занавес развеселого праздничка Хэллоуина вызывать скорую помощь, которая меня в коматозном состоянии доставила в инфекционное отделение для ВИЧ-инфицированных, открытое в нашем городе недавно.

Как я осталась жива? Даже врачи охреневают.

Мне на всю жизнь запомнился тот поздний вечер, когда половина моего тела уже окоченела, как будто ее замуровали в холодный бетон. И эта бетонная масса с каждой секундой отвоевывала у еще живой плоти сантиметр за сантиметром. Я с ужасом ждала, что сейчас отойду в мир иной.

Дотянулась с превеликим трудом до сотового телефона и в истерике позвонила маме в Москву. Но она не могла приехать, потому что маленьких детей, на ночь глядя, было не с кем оставить. Тем более, что дорога в Подмосковье даже по пустынным ночным улицам заняла бы не менее часа, за который я многократно бы скопытилась.

Понимая, что помощи из Москвы не дождусь, а докричаться в полупустом отделении ни до кого не смогу — нет голоса, бросаюсь с кровати на пол и ползу в коридор при помощи одной руки и одной ноги, ведь половина тела уже не двигается…

Дежурная медсестра, которая устраивалась на ночлег около сестринского поста к счастью, заметила меня, теряющую последнюю способность двигаться. Она меня уложила обратно в постель, с кем-то созвонилась, чтобы посоветоваться, а потом уколола жесткой наркотой. Уж мне ли не отличить наркотики от действия других препаратов?! И мне вдруг стало тепло и спокойно…

Через неделю поставили диагноз — невропатия, которая была настолько сильной, что казалось: меня постоянно жгут на костре. Мне и снилась в эти дни исключительно Жанна д`Арк, которую сначала готовят к сожжению, а потом сжигают живьем на площади. Из каких глубин моей памяти выискалась хрестоматийно известная всему миру француженка?

А после алкогольно-медикаментозного коктейля на Хэллоуин противовирусные препараты, выписанные в московской клинике, я принимать не смогла. Они стали для меня настоящим ядом. «Но об этом я подумаю завтра», — сказала я заодно с американской героиней Скарлетт О`Хара. Почему бы и про нее не вспомнить после американского праздника?