Умереть - это не страшно - Марина Скрябина

С ужасом подумала, что не знаю, как быть дальше. Мальчику я помочь не смогу — самой бы кто помог! — и отпустила его на все четыре стороны. Проще сказать — выгнала из квартиры. Я слышала, как он плакал у меня под дверью, жалобно поскуливая, как приблудный щенок. Конечно, нужно было хотя бы позвонить в органы опеки, чтобы его забрали, но я сама была как этот ребенок. Ребенок, брошенный всеми.

Я не открыла дверь на его плач, потому что не знала, что мне делать. Бывает, когда надо помочь какому-нибудь человеку, а ты не то, чтобы не хочешь помогать, ты не знаешь, КАК МОЖНО ПОМОЧЬ.

Чтобы знать — надо думать, а чтобы думать — надо иметь мозг! А мой мозг был полностью поглощен депрессией, которая никогда не закончится. Да, согласна, что это еще один большой грех, из череды греховных и безнравственных поступков, за которые я потом буду расплачиваться. Я сама загнала себя в угол, из которого не вижу смысла выбираться.

Чаще люди бывают злыми просто потому, что они загнаны в угол, и им не хватает ни сил, ни ума выбраться оттуда.

2000 год

(Из дневника Алисы)

Я обещала, что не буду плакать, читая эти откровения, эти Алискины дневниковые записи? А сейчас плачу. Пожалуй, прочитанное только что — страшнее всего остального. Выгнать беззащитного ребенка на улицу? Как можно до такого докатиться? Теперь мне стали понятны слова декана педагогического факультета, откуда с треском выгнали мою дочь взашей: «Я Алису Уварову отчислил не из-за оценок, а из-за профнепригодности».

Раньше я считала, что выперли ее под надуманным предлогом, чтобы освободить бесплатное бюджетное место для кого-то своего, да плюс наркотики, но сейчас я с ужасом понимаю, какого монстра взрастила.

А работать, Алиса Уварова, ты не пыталась? В двадцать-то лет не пора ли зарабатывать самой, чтобы не жить на унизительные подачки одноразовых ублюдков или на воровство? А самое страшное, что мальчику можно было помочь, сделав единственный звонок в милицию… Один-единственный звонок! Чтобы за дело взялись социальные службы. Даже детдом лучше подзаборного голодного существования, где ребенка могут продать на органы или оставить в рабстве, издеваясь ежедневно… Как можно быть такой черствой?! Такой безответственной!

Иногда, приезжая из Москвы и заходя в Алискину квартиру, я видела, как деградировала дочь за то время, пока жила одна. Но я не винила себя, потому что она — взрослый человек. Ей двадцать лет. И этот путь она выбрала себе САМА.

Я думала, что ничему не удивлюсь, читая дневник, но над этими страницами я плакала горше всего остального…