Умри сегодня - Питер Джеймс

Понедельник, 25 апреля

Иви слушала. Пронзительные крики парализованной ужасом женщины и далекие завывания сирены перекрывал мужской голос – противный, злой.

– Ах ты, сука! Что у тебя в руке? Звонишь в полицию? Думаешь, они помогут? Лучше б взяла звонок другу или помощь зала, ага… Спроси у зала, давай, спроси. Три вопроса, так? Муж меня убьет? Муж меня убьет? Муж меня убьет?

На мониторе розовый значок замер возле нужного адреса, и Иви с облегчением прочла сообщение: «Экипаж на месте происшествия».

Обычно это означало конец ее участия, но сейчас – нет. Иви знала о страшном не понаслышке: она принимала звонки от людей, которые посреди ночи услышали звон бьющегося стекла на первом этаже своего дома; от женщины, запертой в багажнике угнанного автомобиля; от матери, чей ребенок пропал из коляски возле магазина на оживленной улице…

Однако никогда еще Иви не сталкивалась с таким кошмаром. Она ощущала дикий ужас Триш, успокаивала ее и побуждала искать выход. Сама Иви оставалась спокойной, но в душе хотела пулей вылететь из диспетчерской, примчаться к Триш домой и сделать хоть что-нибудь, защитить ее от скотины-мужа.

Были и две другие важные причины не прерывать звонок. Запись надежно задокументирует то, что произойдет дальше, и поможет опровергнуть любые заявления о чрезмерном применении силы со стороны полиции. А также обеспечит информацией прибывающее подкрепление, поскольку вряд ли Чарли-Ромео-ноль-пять сейчас найдет время вводить коллег в курс дела.

От нового жуткого вопля Иви забил озноб.

Опять вопль. Страшный.

– Пожалуйстаааааааааааааааа, нет-нет-нет-нет!

Жуткий удар, крик – мучительный, звериный. Еще один. Еще.

Еще.

Стон.

Еще.

– Триш? – дрожащим голосом позвала Иви. Ее трясло. – Триш? Триш? Вы меня слышите? Триш?

* * *

Мэтт Робинсон открыл дверцу еще до остановки машины. Выскочил – колеса продолжали крутиться, – поскользнулся на мокром асфальте, потерял равновесие, едва не упал. Обежал машину, выдернул из багажника желтую балку-таран и вместе с напарницей рванул по короткой дорожке к синей входной двери. Где-то слышался вой приближающейся сирены, но еще далековато. Мэтт глянул на Джульетту, та кивнула. Он без промедления махнул тараном и обрушил его на вход, навалившись всем своим весом. Дверь вылетела, вырвав часть косяка, Мэтта повлекло внутрь, он споткнулся о порог.

Напарники рванули в коридор, во всю мощь легких закричали:

– ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ! ЭТО ПОЛИЦИЯ!

И тут увидели злобного коричневого пса, ростом Мэтту по пояс. Пес стоял в дверях кухни и рычал.

Робинсон перевел взгляд на лестницу, избегая зрительного контакта со зверем, но покрепче обхватил таран – на всякий случай. Краем глаза заметил, как напарница достает перцовый баллончик. Пусть бы псина стояла, где стоит, не хочется ее ранить, подумал Мэтт и побежал наверх с криком:

– ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ!

Потом:

– Миссис Дарлинг? Миссис Дарлинг?

Ступени заканчивались небольшой площадкой. Когда Джульетта догнала напарника, пес уже стоял под лестницей и радостно лаял – он, видимо, решил, что с ним играют. Дальше искать не пришлось. Прямо перед полицейскими белела дверь – точнее, ее остатки. В центре зияла рваная дыра – то ли выбитая, то ли вырубленная, сквозь которую мог пролезть взрослый. За дверью стоял человек. Низенький тощий мужчина пятидесяти с небольшим лет, в мешковатом вязаном свитере и серых фланелевых брюках.

Он стоял неподвижно, сжимая обеими руками деревянную ручку топора – горизонтально, как штангу. На лезвии алела кровь. Лицо мужчины не выражало ничего, совершенно ничего.

Пол и стены, видимые сквозь пролом в двери, покрывала кровь.

– Бросьте оружие! – приказала Джульетта.

Мэтт вызвал по рации «Скорую».

Мужчина не реагировал. Тупо смотрел вперед, словно в трансе.

Сирена на улице стала ближе.

– Бросайте топор! – громче повторила Соломон и сделала шаг к двери.

– Вы – мистер Дарлинг? – крикнул Робинсон. – Где миссис Дарлинг?

Никакой реакции.

Пес вновь залаял злобно. Внизу зазвучали голоса, затопали ботинки. Рация Робинсона голосом ОПС-1 сообщила о прибытии на место вооруженной группы.