Лабиринт Химеры - Антон Чиж

Из полицейского опыта Курочкин знал, что филеру проникать в квартиру незаконно лучше всего в то же самое время, в которое на дело отправляется опытный вор. Не под покровом ночи, когда каждый стук, шорох или случайный отблеск может выдать, а ранним утром. Солнечный свет внушает обманчивое спокойствие, соседи мало обращают внимание, кто там идет по лестнице, а дворник или спит после раннего подъема и приборки двора, или чаевничает у себя в дворницкой.

Время было подходящее. Курочкин нашел ночного напарника, который держал наблюдение за домом, очень вовремя. Объект Щепка как раз вышел из подворотни. Курочкин приказал вести его, а сам выждал немного и направился в дом. Опыт не обманул. В дальнем конце двора кухарка вешала белье, метла дворника отдыхала у стены, окна были распахнуты солнцу. До филера никому дела не было. Тем более до филера, обладавшего даром невидимости.

Поднявшись на последний этаж и никого не встретив, Курочкин первым делом поочередно приложил ухо к соседним дверям. Из одной квартиры доносились мирные хозяйские звуки, за другой было тихо. Опасаться некого. Курочкин пристроил к замку универсальный ключ, имевшийся у каждого филера (попросту карманную отмычку), и нажал. Замок поддался чрезвычайно легко, как будто держался на кончике язычка. Курочкин бесшумно приоткрыл дверь и скользнул внутрь.

В квартире пахло застоявшейся пылью. Нельзя сказать, что Курочкин удивился тому, что обнаружил. Филер вообще, а старший филер тем более, всего насмотрелся. Вид квартиры был, конечно, странный, но не его дело строить догадки и выводы. Для этого Ванзаров имеется, вот пусть и прикидывает. Курочкин решил просто сделать, что может. То есть не так уж много. Искать в ящиках стола, или копаться под матрацем, или перебирать одежду ему не пришлось. Потому что тут не было ни письменного стола, ни кровати, ни шкафа. В квартире не было даже занавесок. Как будто в ней не жили по меньшей мере с год. О чем свидетельствовал слой пыли.

Ошибиться было трудно. В такой квартире, закутке под самой крышей, не было ни кухни, ни даже места для умывания. Гостиная, она же спальня, она же рабочий кабинет. Комнатка три на три шага. Одно казалось странным: Курочкин был уверен, что объект Щепка приходил именно сюда. Что подтверждали записи в филерском блокноте, его и сменщика. Где же он тут спать ложился?

На всякий случай Курочкин проверил окно: задраено наглухо, как на зиму. На крышу не выйти, другого входа нет. Он тихонько простучал стены, на всякий случай проверяя безумную мысль о тайной двери. Под линялыми обоями ничего не пряталось. Деваться из клетушки объекту Щепке было некуда. Но и жить чрезвычайно трудно. Ни глотка воды, ни крошек от еды. Воздухом, что ли, питался?

Мучиться сомнениями Курочкин не любил. Пусть голову ломает кому положено. Он свою работу справил ладно. Филер уже собрался оставить помещение, когда раздался тихий звук вскрываемого замка. Прятаться было некуда. Бесшумно ступая, он прилип к стене с таким расчетом, чтобы створка двери послужила прикрытием. Она медленно распахнулась. Кто-то ступил на порог и остановился. Курочкин задержал дыхание, готовый ко всему. Тот, кто пришел, медлил. Курочкин глянул на пол и понял почему: в пыли отпечатались свежие следы. Его ботинок. Такая осторожность говорила о большом опыте неизвестного взломщика.

Курочкин мягко вдел пальцы в стальной кастет, который не полагался, но был у каждого филера как раз на такой случай, и изготовился к удару. Тот, кто стоял за створкой, скрипнул половицей, делая шаг вперед. Курочкин бросил себя так, чтобы нанести удар в лицо. Но рука его прошла сквозь воздух. Вместо упругой плотности чужой головы старший филер почувствовал, как теряет равновесие и получает страшный удар в свою голову. Он еще успел понять, что пропустил прямой удар в затылок, когда сознание его отключилось. Как свечку задули.

И хваленая невидимость не выручила.