Лев с ножом в сердце - Инна Бачинская

— Что ему надо?

— Не знаю! — вырвалось у нее. — И знать не хочу. Он страшный человек. Я тогда удрала не от тетки, а от него! Он… он… — Она бурно зарыдала.

— Откуда он знает, что ты вернулась? — Я обняла ее, прижала к себе. Ее большое тело сотрясалось от рыданий.

— Я знала: что-нибудь случится! Знала! Но я так хотела тебя увидеть! Ты мне снилась маленькая, снилось, что ручки тянешь, а я тебя бросила! — Она снова зарыдала отчаянно. — Я случайно увидела его… богатый, весь из себя, а мы… И я подумала… в общем, мы с Мишей решили попросить у него денег… — Она с трудом выталкивала из себя слова. — Лучше бы я не приезжала! Господи, что же я наделала! — Она схватила мои руки и забормотала, как в бреду: — Обещай мне, если он попытается… если когда-нибудь он попытается… Держись от него подальше! Обещаешь? Поклянись!

Я в замешательстве смотрела на нее, и она закричала в отчаянии:

— Поклянись! Скажи: «Клянусь!» Ну! — Глаза у нее были безумные.

— Хорошо, клянусь, только успокойся!

Она обмякла. Прижала мои руки к своим пылающим щекам. Пробормотала:

— Я так боюсь за Мишу… Какая я дура!

«Они решили попросить денег у моего мифического отца… которого она так боится? — подумала я, испытывая невольный страх. — И мама Ира послала к нему Мишу?»

* * *

Капитан Астахов после разговора с Илларией отправился прямиком на улицу Пушкина. Не то чтобы он не поверил владелице журнала, который так любит Ирка… А впрочем, конечно, не поверил. Капитан в принципе никому не верил, полагаясь на внутреннее чутье, которое редко его подводило. Он, можно сказать, видел человека насквозь. А кроме того, по его глубокому убеждению, женщины врут уже в силу того, что они женщины. «Разве их косметика не обман, — с горечью думал капитан, — на который ловятся простодушные представители противоположного пола? А всякие кружевные… штучки? А короткие юбки?»

Иллария Коле скорее понравилась, чем не понравилась, хотя он не мог не отметить, что держалась она с некоторым напряжением и прятала руки под стол. Женщины обычно не прячут руки, особенно если они красивы. Они делают ими всякие жесты и пассы перед носом мужчин. В том, что руки у Илларии красивые, капитан не сомневался.

Онопко не открыл ей, по ее словам. Она никого не видела. В доме горел свет. Она видела тень на шторе. Вполне вероятно, что Онопко в это время… Коля вспомнил залитую кровью софу в его гостиной… Бывшему владельцу массажных кабинетов перерезали горло. А перед этим его пытали — на руках остались следы ожогов. О него тушили сигареты. Что-то новенькое в практике Антиквара. А в том, что это сделал Антиквар, Коля почти не сомневался. Сейф в кабинете хозяина открыт и пуст. Тревогу подняла приходящая прислуга. Ключа у нее не было, Онопко по утрам впускал ее сам. В тот день он уезжал в Италию и попросил ее прийти пораньше, помочь собраться. Калитка, обычно запертая, оказалась открытой.

По словам этой женщины, пропали три старинные иконы «в жемчугах». А что было в сейфе, она не знает. Деньги, наверное…

Бесстрашная женщина эта Иллария. Поехать ночью в пригород, на встречу с человеком, которого она никогда раньше не видела… А может, она была не одна?

Размышляя подобным образом, капитан Астахов добрался до улицы Пушкина. Можно было, конечно, вызвать машину, но Коле хотелось пройтись и заодно обдумать беседу с Илларией.

Менеджер заведения подтвердил, что действительно была такая. Вся из себя. В голосе его слышалась горечь.

— Шум в моторе, говорит. Из журнала. Карточку еще сунула, сказала, буду ремонтировать только у вас. Вот! — Стас протянул капитану кремовую визитку. — Имечко — И-лла-ри-я, — прочитал он по складам. — И не выговоришь сразу.

— Что с машиной?

— Ничего, — ответил Стас. — Она подняла тут скандал, что ее долго не обслуживают, и уехала с этим уголовником.

— С кем уехала?

— С уголовником. Убийцей! Такого только могила исправит. Правила тут свои тюремные решил устанавливать. Подонок! Ну, я его привел в чувство, со мной такие номера не проходят. Больше он здесь не работает.

— Кто такой?

— Павел Максимов. Только с зоны. Пятнадцать лет отсидел. Я бы таким вообще пожизненное давал! Я говорил шефу — не бери! Но, сами знаете, механики всегда нужны.

— За что сидел?

— Жену замочил. Двое детей осталось, не пожалел, сволочь! Как зыркнет, аж мороз по коже! Слова ему не скажи… Ушел, не спросясь. Повез мадам.

— Они, что, знакомы? — спросил капитан.

— Может, и знакомы. Не знаю. Не интересовался. Приличная вроде женщина, а с уголовником связалась.

— Он сам пришел к вам?

— За него просил знакомый хозяина, Громов Андрей, отчества не знаю. Они вроде бизнесом занимались с этим убийцей, пока он не сел. Как я понимаю, Громов взять назад его не захотел, вот и попросил хозяина…

Максимов… Фамилия была смутно знакома капитану. Максимов. Максимова… Стоп. Вспомнил! Парень с кладбища. Федька сказал, что он был похож на человека, увидевшего привидение. А Савелий видел его на станции техобслуживания, именно здесь, на Пушкина. Тогда на кладбище Максимов стоял перед памятником Ольге Максимовой… Молодой женщины, сказал Федька. Убитой жены? Максимов и Иллария? Иллария и Онопко? Однако…

У капитана возникло чувство, что лавина тронулась и теперь сходит, набирая скорость. Что он подходит ближе к… эпицентру. Антиквар засуетился и убирает свидетелей. Одноглазый, как осведомитель Антиквара, прекрасно вписывается в схему. Человек опытный, знающий… Тут Астахов вспомнил, что Федор, кажется, намекал на подобную возможность. Даже не намекал, а говорил прямо. Николай почувствовал горечь — он относился к старику с симпатией. Даже уважал за живучесть. А он, значит, и нашим, и вашим? Может, пытался шантажировать Антиквара… А может, слишком много знал. Как это сказал Федор? «Если он не дурак, — то рано или поздно чистит авгиевы конюшни и начинает с нуля. Поэтому вы его и поймать не можете».

Судьба сделала ему еще один подарок в этот день. У женщины, убитой несколько дней назад в собственной квартире, нашли при обыске платиновый браслет с зелеными турмалинами. Вещица была спрятана в пустой сахарнице в серванте, а в тайнике под половицей лежали семнадцать тысяч долларов, кольцо с бриллиантом и четыре золотые цепочки. Платиновый браслет с турмалинами значился в вещах, пропавших из квартиры убитого Глузда. И жена покойного опознала: «Дешевка, но очень миленький». «Платиновый браслет — дешевка! Живут же люди», — подумал Коля.

Убитую звали Людмила Михайловна Рожкова, и работала она в детской поликлинике медсестрой. Обыкновенная женщина. Одинокая. Соседи характеризуют ее положительно. Так же и на работе. Откуда у бедной медсестры доллары и бриллианты? Гонорар за услуги?

Найденный браслет проливал новый свет на личность Людмилы Рожковой. Несмотря на положительные характеристики, имелась у нее, оказывается, своя тайная жизнь. И глуздовский платиновый браслет из этой тайной жизни.