Тайна голландских изразцов - Дарья Дезомбре

Зазвенел телефон, и Маша оторвалась от своих записей.

– Мария? – Голос в трубке, глухой, испуганный, был ей не знаком.

– Да, – осторожно подтвердила она.

– Это Шарниров. Ничего не говорите, просто слушайте. Я звоню вам из больницы.

– Что?..

– У меня подожгли квартиру. Я не обгорел, просто шок, они мне вкололи успокоительное, забрали на «Скорой». Там… – Шарниров замолчал, а потом продолжил все тем же «не своим», сдавленным голосом: – Долгая история. Меня тут обязаны продержать еще сутки, что к лучшему, потому что я… В общем, неважно. Я хочу вам сказать вот что: я знаю, кто убийца. Слышите? И знаю, почему он убивает. Маша, вам надо срочно бросать это дело. Возвращайтесь в Москву, слышите?

– Я не понимаю… – начала Маша, но он снова ее прервал:

– Обещаю, что все вам расскажу. Завтра, как только меня выпустят из больницы, сразу приеду к вам в гостиницу: идти мне больше все равно некуда. А вы пока возьмите билет обратно, пожалуйста! Я не думал, что он… Господи, да как это вообще можно было себе представить?! – Голос перешел на сбивчивый шепот.

– Что представить? – не удержалась Маша, а на другом конце трубке раздался требовательный женский голос, что-то выговаривающий по-французски.

– Мне больше нельзя говорить: тут, в больнице, с этим строго, – торопливо зашептал Шарниров. – Обещайте, что никуда не будете выходить из отеля? Обещаете?!

– Хорошо, – согласилась Маша. – До завтра.

– До завтра, – раздались короткие гудки. Маша растерянно положила трубку, и телефон тут же зазвонил снова.

– Привет. – Это оказался Андрей. И он тоже был в явном беспокойстве. – Есть новости. По твоему Шарнирову.

– Он не мой. Но давай новости.

– Я пробил его: он действительно учитель истории, эмигрировал десять лет назад в Германию – по немецкой линии.

– Судимости?

– Никаких. Но есть кое-что, что меня волнует много больше прошлых судимостей.

– А… Так я и думала, – улыбнулась Маша.

– Что это? – насторожился Андрей.

– Будешь меня сейчас пугать…

– И буду! – Андрей пошелестел где-то у себя страницами. – Смотри, что у нас получается. Твой Шарниров был в России, когда убили антиквара. И когда убили шахматиста, тоже был. Он вообще тут пробыл около двух месяцев, спрашивается: с какой целью? Вывод: он помешан на изразцах и выслеживал тебя. Он мог совершить все четыре убийства – и в Москве, и в Брюгге, он…

– Он признался мне, что изразцы в моей комнате – его рук дело. Но вот фотографии – те, на флешке, полученные мной анонимным письмом в первый же день приезда, прислал не он…

– Он врет как дышит, только бы откреститься от убийства и убедить тебя работать вместе с ним! А когда ты используешь во славу его загадки свой интеллект, он расправится с тобой, как и с остальными!

– Он сейчас лежит в больнице, Андрей. И позвонил мне, чтобы сказать, что знает убийцу. А также умолял уехать из страны как можно скорее.

– Знает убийцу? – хмыкнул Андрей. – А что ж сразу не сказал? Бред это все, Маша. Ловушка для дурочки. Хотя в одном я с ним согласен: тебе пора возвращаться.

– Сначала я все-таки с ним встречусь. Согласись, это очень странно. Кого он должен был так испугаться, чтобы мгновенно захотеть свернуть поиски изразцов, на которых, как ты правильно заметил, помешан? Почему ему подожгли квартиру…

– Что? Что ты сейчас сказала?

– Я сказала, что у него тоже случился пожар.

Произнеся последнюю фразу, Маша замолчала – история про убийцу перекрыла в ее голове эту информацию.

– Там были жертвы?

Маша молчала.

– Маша, там были жертвы? – повторил Андрей. – Потому что вокруг тебя очень много чего горит в последнее время и в основном с трупами. И если этот твой Шарниров – убийца, то все сходится.

– Что сходится, Андрей?

– Модус операнди. Заметание следов. Я не хочу, чтобы ты встречалась с ним наедине, слышишь? Если он говорит правду и существует еще кто-то, то он не откажется встретиться с тобой в отделении полиции в присутствии полицейского. Выслушай его и переведи все тамошним следакам. Обещай мне, что не будешь…

– Что-то все сегодня требуют с меня обещаний. – Маша почувствовала, как дрожит под тонким гостиничным одеялом. – Хорошо.

– Что хорошо? – строго переспросил Андрей.

– Я не буду встречаться с ним наедине, гражданин начальник.

– То-то. Умница. – И Андрей, пожелав ей спокойной ночи, с явным облегчением закончил разговор.