В состоянии необходимой обороны - Фридрих Незнанский

Утро выдалось на редкость приятным. Небо было по-прежнему затянуто гнусной хмарью, но каким-то чудом, не знаю откуда, время от времени пробивалось солнце. Я, правда, проснулся вопреки всем физическим законам ни свет ни заря и совершенно отдохнувшим. Возможно ли, что меня, как подростка, взволновало происшедшее так, что я не хочу ни спать, ни есть? Наташа мирно дышала мне под мышку, на щеке отпечатался красный след от подушки. Спала она самозабвенно. Я посмотрел на часы – шесть утра. Попробовал вновь заснуть – не получилось. Заскучал и, руководствуясь эгоистическим желанием, нарочито поерзал, в надежде, что дама проснется. Не помогло… Я еще немного полежал, дотянулся до пульта и включил телевизор – работал только какой-то скучный дециметровый канал. Некоторое время я тупо пялился в телевизор. Надо дополнительную антенну ставить. Чтобы все ловилось – и CNN, и BBC, и НТВ+, что там еще есть… Телевизор – единственное развлечение для холостяка…

Я осторожно высвободился от лежащей у меня на плече Наташи и прокрался в душ. Вода все еще отдавала ржавчиной и оставляла на теле речной запах. Даже и это мне было в радость. Удивительно, чего это я так благодушествую? Ну с чужой женой переспал… Давно это уже не причиняло мне никаких нравственных страданий, угрызений совести… Но и парить я после этого никогда не парил, разве что лет в двадцать… Нет, ну оно конечно, удовольствие. Но понимаешь со временем, что удовольствие это довольно однообразное, несмотря на всяческие ухищрения. Даже устаешь от того, насколько физиология у всех похожая. А потом и вовсе – особенно если карьера хорошо идет – нет-нет да и кокетливо подумаешь: а что, хорошо, наверное, скопцам живется, отрезать бы к чертовой матери… Или просто импотентом заделаться… Вот я тогда, наверное, отдохну… Сколько времени освободится на важные дела! Скольких неприятностей можно было бы избежать, скольких волнений!.. И главное – для сердца полезно. А то эти уж мне невыполненные желания… Нельзя, к сожалению, переспать со всеми, с кем хотелось бы. (Да и жизни может не хватить… Шучу.) Хотя, наверное, какая-нибудь Шэрон Стоун или Бритни Спирс качественно мало чем отличаются опять же от продавщицы в соседнем магазине обуви…

Ну это все понятно. А вот чего ты, Гордеев, с утра такой довольный ходишь? С идиотской улыбкой на лице? Ты смотри у меня! Погрозил я себе в запотевшее зеркало кулаком. Не вздумай! Только не влюбляйся, голубчик, очень тебя прошу. Ну зачем нам это? Во-первых, жена чужая. Ревновать ведь будешь, ты же собственник! Во-вторых, Наташа – женщина прекрасная, но порядочная и основательная. Еще вздумает мужа бросить и к тебе переехать – разве ты это выдержишь?.. Зря, что ли, ты завел себе такой идеальный холостой порядок – знаешь, где что лежит, где стоит, где щеточка, где чашечка… Со временем, когда живешь один, быт налаживается, и пускать в него кого-то – даже и на время – становится неудобно. Ну и пусть у меня на кухне сушилка с носками много места занимает. Ну и пусть занавесок нет. А мне и так хорошо… Придет какая-нибудь, и, главное, давай сразу убираться, посуду мыть, готовить… Терпеть не могу эту демонстрацию качеств отличной хозяйки.

Прокрался обратно в комнату, весь чистенький, свежий и побритый, прилег на край кровати и натянул одеяло до подбородка. Вот скоро она проснется. Интересно, как это будет? Ей будет неловко? Или, наоборот, она откроет глаза, обнимет меня, шепнет: «Милый! С добрым утром!»?..

Я уже опять успел соскучиться, когда Наташа наконец зашевелилась. Открыла глаза, сразу переставшие быть сонными, и пристально на меня посмотрела. Потом, очевидно сделав какие-то выводы, улыбнулась слегка, сползла с кровати, завернувшись в простыню, и в таком виде проследовала в ванную, напоминая римского патриция.