Капля чужой вины - Геннадий Сорокин

В техникум, где училась Мара, прибыла группа психологов и протестировала учащихся второго курса. С Марой работала главный психолог области. Материалы с результатами тестирования она предоставила Шаргунову.

– Вам знаком термин «эротомания»? – спросила психолог.

– В общих чертах, – соврал начальник милиции. Об эротомании он слышал в первый раз.

– У Мариэтты Орловой мной выявлены признаки эротомании, но не психического заболевания с навязчивыми идеями, а психического отклонения в восприятии окружающего мира. Она искренне считает, что если полюбит юношу или взрослого мужчину, то и он обязан полюбить ее и жениться на ней. Сочетание законным браком – непременное условие эротических фантазий девушки. Я думаю, это вызвано обстановкой в семье и ее желанием поскорее выйти из-под родительской опеки. Эротомания, как психическое отклонение, корректировке не подлежит, так как заболеванием не является. Пройдет ли она сама по себе, я не знаю. У нас специальные исследования на этот счет не проводились. Пока дело обстоит так: если завтра Орлова выйдет замуж по большой любви, то вполне возможно, что через месяц она влюбится снова и будет страстно добиваться нового мужчины. В остальном девушка психически здорова. Показания на следствии и в суде давать может.

На другой день, вечером, новый избранник Мары провожал ее домой. У входа в частный сектор дорогу им преградил патрульный автомобиль. Мариэтту и парня доставили в Центральный РОВД, развели по разным кабинетам. Юношу напоили чаем, расспросили об учебе и отпустили домой, чему он был несказанно рад. А с Марой занималась начальник инспекции по делам несовершеннолетних Иванова, уравновешенная опытная женщина.

– Мариэтта, ты знаешь тетю Свету Часовщикову? – спросила она.

– Знаю, – нахмурилась Мара.

– Она же ранее судимая, – размышляя, вслух сказала Иванова. – Сейчас она снова попалась на краже и дала показания, что ее сообщником был твой парень.

– Не может быть! – воскликнула пораженная Мара. – Она все врет! Мой парень ее не знает и даже никогда не видел!

– Я тоже так думаю, – согласилась Иванова. – Но почему Часовщикова дает такие показания? Ты должна нам помочь разобраться в этом деле. Расскажи о тете Свете. Какая она на самом деле?

За своего нового возлюбленного Мара была готова и в огонь пойти, и коня на скаку остановить. Собравшись с духом, она начала сбивчиво рассказывать все, что знала о Часовщиковой. Иванова наводящими вопросами вывела ее на интересовавшие милицию моменты.

Мариэтта в подробностях описала один из своих визитов к Часовщиковой:

– Тетя Света сказала, чтобы я вошла в ее дом, как только она одернет занавеску на окне. Я ждала условного сигнала на улице, замерзла. В гостях у Часовщиковой были трое мужчин. Двух я запомнила хорошо, а третий стоял ко мне спиной, и его лица я не видела.

Мара уверенно опознала в одном из гостей Часовщиковой Лазарева. Обедина она опознала по фотографии.

– У него маленькая родинка на подбородке, – уточнила девушка.

На фотографии родинку видно не было. Допросили лиц, знавших Обедина, и они подтвердили: была у него родинка, совсем крохотная.

– Закон психологии! – сказал по этому поводу Шаргунов. – Женщины лучше запоминают мужчин, а мужчины – женщин.

Не менее ценными были показания Мариэтты о покупке билета на электричку:

– Перед праздниками тетя Света попросила купить ей билет на электричку до Новосибирска. Сказала, что хочет проведать больную подругу. Еще она сказала, что если не успеет вернуться с работы до отхода электрички, то ничего страшного – она обменяет билет на другой день. Я купила билет. Прождала ее до отхода электрички и на другой день отдала билет Часовщиковой.

Следователь вывез Мару на вокзал, где она на месте показала, в какой кассе покупала билет, где ждала приезда Часовщиковой. Получив все необходимые показания, следователь провел очную ставку между Лазаревым и девушкой, в ходе которой они подтвердили, что встречались в квартире Часовщиковой.

В разгар работы с Марой исчезла Часовщикова. Она на целые сутки выпала из поля зрения группы наружного наблюдения. Шаргунов не захотел рисковать жизнью девушки и решил временно изолировать ее. Во время очередного допроса Мары в кабинет вошел врач в белом халате, послушал фонендоскопом грудную клетку девушки и сказал, что она нуждается в срочной госпитализации. С работы привезли отца Мары и поставили его перед фактом: «Сегодня же ваша дочь будет помещена в первую городскую больницу». Отец Мариэтты был умный мужик. Он посмотрел на Шаргунова, на портрет остробородого Железного Феликса и решил, что в кабинете начальника районной милиции устраивать диспут о здоровье дочери не стоит. «Передачки-то ей можно будет носить?» – спросил он.