Любовь вне закона - Сергей Майдуков

Приготовившись выпрямиться во весь рост, Неделя увидел Наташу. Она была совершенно раздетая и стояла вплотную к высокому мужчине в белых штанах и бордовой рубахе. Судя по росту, это был Айвар. В сравнении с ним Наташа казалась совсем крошечной.

Оставаясь на коленях, Неделя тщательно протер глаза, стараясь не запорошить их песком. До пляжа оставалось метров двести, и он вполне мог ошибиться. Лучше бы так. Потому что иначе весь мир рушился.

Неделя посмотрел еще раз. Эти двое стояли на прежнем месте. Светловолосый гигант и маленькая голая Наташа, доверчиво льнущая к нему. Стоит им повернуть головы, и они увидят Неделю, нелепо стоящего на коленях, как будто он собрался о чем-то молиться.

Но он не собирался молиться.

Он намеревался умереть.

Не заботясь о том, чтобы оберегать входные отверстия от песка, Неделя лег и отполз немного назад. Теперь ни он не видел пару на пляже, ни они не видели его. Вот и хорошо. Хотя, конечно, ничего хорошего больше не было.

Совсем ничего.

Повозившись, Неделя перевернулся на спину. Теперь можно было смотреть не в песок, а на небо, раскинувшееся так высоко, что дух захватывало. В этом небе кружили и кричали чайки, кружили и кричали, кричали и кружили. Крики походили на стоны. Как будто чайки страдали, переживая за умирающего внизу человека. И здесь, как во всем, крылся обман. Это были всего лишь птицы, предвкушавшие обильное пиршество. Красивые белые птицы с острыми-острыми клювами.

Неделя закрыл глаза. Кровь еще текла, но вяло, еле-еле. Ее оставалось в жилах совсем мало. Поэтому Неделе было холодно. Он словно бы замерзал на теплом песке под ярким солнцем.

Улегшись на живот, он взобрался выше и вытянул шею. Наташа уже не обнималась с Айваром, а поспешно одевалась, оступаясь и роняя вещи. Может быть, она опомнилась? Поняла, что натворила, и торопилась исправить ошибку?

— Наташа! — крикнул Неделя. — Я здесь!

Голос прозвучал только внутри его головы, которая, покачавшись на бессильной шее, тяжело упала на песок. Одна чайка, а потом вторая села рядом. Они пока что не решались приблизиться вплотную, но уже чувствовали себя в полной безопасности. Человек не двигался. Глупый, одинокий и мертвый.