Лживый брак - Кимберли Белль

Впереди у меня целый день, долгий и пустой, как дорога.

Я знаю, чем мне его заполнить.

Вернувшись в дом, я вытаскиваю из кармана телефон.

– Гугл, где можно спрятать четыре с половиной миллиона долларов?

Гугл выдает целый список возможных вариантов, из которых я узнаю, что плотно упакованный миллион долларов вполне может поместиться в пакет из супермаркета, ящик для продуктов в холодильнике и микроволновку. Информация одновременно оказывается познавательной и нелепой. Зачем кому-то миллион в долларовых купюрах? Ну, хорошо, предположим, Уилл упаковал деньги в сотенных и тысячных банкнотах, размер все равно должен был остаться приемлемым. Даже с новой сигнализацией дом явно не является филиалом Федерального резервного банка, и в нем есть масса мест, чтобы спрятать внушительную пачку денег. Вместе с тем Уилл компьютерщик. Ему никогда не придет в голову запихать деньги в мешок и таскать его с собой. Деньги должны перемещаться в наиболее комфортном для него пространстве: то есть онлайн.

О'кей, значит, мне нужно искать… что? Номер счета, нацарапанный на клочке бумаги? Забракованную и забытую флешку? Ключ от банковской ячейки? От перспективы искать какой-то неизвестный предмет размером не больше моего мизинца мне хочется застонать.

Я решаю начать с чердака и постепенно продвигаться вниз. Я перетряхиваю коробки и пакеты, проверяю за балками и в чемоданах, ищу в шкафах и под кроватями. Я двигаю мебель и поднимаю ковры. Я приношу с кухни отвертку и открываю все вентиляционные отверстия, засовывая в каждое руку так далеко, как получается. Я проверяю морозилку и туалетные бачки.

Весь дом – словно эмоциональное минное поле, каждая комната начинена взрывчаткой. Пиджак Уилла, висящий на крючке у задней двери. Его любимый апельсиновый сок в холодильнике за пакетом сливок, которые он никогда не позволял добавлять в свой кофе. Висящий на стене в коридоре постер в рамке, который мы вместе выбирали в Нью-Йорке, диванные подушки – Уилл всегда считал, что их слишком много, и постоянно сбрасывал на пол, – его бритва и полупустой флакон лосьона после бритья на краю его раковины. Я отвинчиваю крышку и подношу ее к носу, знакомый запах заставляет меня улыбнуться, в то время как глаза наполняются слезами.

Внезапно я чувствую, что не могу дышать. Я знаю научное объяснение этому – что импульсы от обонятельной луковицы поступают к участкам мозга, отвечающим за эмоции и память, – но столь осязаемое присутствие Уилла тем не менее сшибает меня с ног. Я вижу его. Я чувствую его запах. Его голос звучит у меня в ушах, кончики пальцев скользят по коже на спине. Эти ощущения так сильны, что я ищу его отражение в зеркале, но позади меня никого нет, только стена. Тоскливое разочарование давит свинцовой тяжестью, и я завинчиваю крышку, отношу флакон на свою половину ванной и падаю на табурет.

Стоваттные лампочки, горящие над моей головой, беспощадны. Сальные волосы, запавшие щеки, прыщик, назревающий на подбородке.

Я подхожу к душевой кабине, включаю душ, потом возвращаюсь к туалетному столику, где в нижнем ящике храню маски для лица. Открываю его, и мое сердце останавливается, потом с усилием, как локомотив товарного поезда, вновь заводится и начинает биться сначала медленно, но потом постепенно набирает скорость. В ящике, поверх коробочек, тюбиков и баночек, еще одно послание, на этот раз нацарапанное на бледно-голубом стикере: