Узнай меня - Галина Владимировна Романова

– Почему был?! Почему?! Что случилось ночью, Лиля?!

– Я не знаю. Но, скорее всего, это тот самый человек, который приехал сюда за вами следом. Он убил Петри.

– Убил?! – Устинов даже закашлялся, сорвав горло одним страшным словом.

– Да, скорее всего, Петри больше нет. Его вообще нигде нет. В доме все в крови, – она прошлась кончиками пальцев по щекам, смахивая слезы. – Петри хотел избавить меня от него. Он утверждал, что этот человек приехал сюда по мою душу. И Петри хотел… Он хотел воспользоваться штормовой погодой, чтобы… В общем, тот человек, видимо, его опередил.

– Как обнаружили? Как полиция приехала, почему?

– Полицию вызвала я. – Она прислонилась к рабочему столу, сморщившись так, будто у нее болело все внутри.

– Что вас заставило это сделать?

– У него в доме горел свет. Долго горел. Я ждала Олега. Он задерживался. Я не могла уснуть. А свет все горит и горит. Мне не очень хорошо было видно, но все же видно было, – заговорила она отрывисто, уставившись в кухонное окно. – Я начала ему звонить. Он не отвечал. А раньше он всегда отвечал. Всегда. Я позвонила Олегу, спросила совета. Он велел сидеть дома и не высовываться. Сказал, что не может пока приехать. Много пострадавших. Но я все равно оделась и пошла. Пошла к соседнему дому. Свет так и горел в окнах. И дверь… она была настежь! Намело много снега в прихожую. И это беда. Я сразу это почувствовала. Позвала его. Еще и еще раз. Он не отвечал. Я вошла в дом, прошла на кухню, свет горел именно в кухне. А там все в крови. И мебель. Все перевернуто, разбросано. Это так жутко, Сергей. Это так жутко!

Она согнула пальцы в кулачки, прижалась к ним щеками. Ее трясло. Взгляд как приклеенный нацелился на окно.

– И тогда я бегом бросилась обратно. Сюда. Домой. Заперлась. А потом вызвала полицию.

– Они быстро приехали? – с сомнением в голосе спросил Устинов, вспомнив ночной ураган.

– Да. Почти сразу. Петри был их коллегой, хоть и бывшим. Они все обыскали. Тела не нашли. Зато нашли след крови. Его припорошило снегом. Но его все же нашли.

– Где?

– На пирсе. В самом начале пирса. У его основания. – Она громко заплакала, выкрикивая: – Его убили и сбросили в воду! В шторм! Зная, что тела не найдут никогда. Это тот человек, о котором вы сказали. Как его фамилия? Смолянский?

– Да. Откуда вы знаете, что это он? Что это был он?

– Я видела его. Через окно. Когда вы уходили, я видела вас тоже. А потом был этот человек. Он прошел тем же путем до соседнего дома.

– И вы видели, как он входил?

– Нет. Я просто видела, как он шел к дому Петри. И все.

– Вы сказали об этом полиции?

– Разумеется.

«Поэтому его и арестовали, – подумал Устинов. – Странно, что спустя какое-то время, а не сразу. Может, Смолянского не было в номере гостевого дома?»

– И вы сразу решили, что он совершил зло?

– Да.

– Почему?

– Потому что он уже однажды его совершил. На моих глазах, – еле слышно произнесла она и резко повернулась к нему спиной. – На моих глазах они убили Ивана. И еще кого-то из охраны Кадашова. А потом погрузились в две машины и уехали.

– Зачем вы туда пошли?

Устинов смотрел на ее узкую спину, обтянутую тонкой футболкой, худенькие плечи, вздрагивающие от слез или пережитого ужаса, и понимал, что он ни за что не отдаст ее на растерзание. Никому! Ни Кадашову, ни кому-то другому. Пусть даже ему придется совершить для этого что-то нехорошее.

– Куда – туда? – уточнила она, громко двинув носиком. – В соседний дом? Или на место преступления три года назад?

– И туда и туда. – Устинов покосился на чашку шоколада, затянувшегося пленкой, встал, подошел к девушке почти вплотную. – Что погнало вас туда? Вас могли убить, Лиля.

– Где?

– И там и там. Три года назад вы были на линии огня. Вчера вы могли наткнуться на убийцу. И он не оставил бы вас в живых. Вы видели, как Смолянский возвращался от дома вашего соседа?

– Нет. Но я что-то слышала.

– Что?

– Гул мотора. Слабо различимый в такой шторм! Но все же слышала. Первый раз я услышала его через какое-то время, как прошел этот человек к дому Петри. Может, через двадцать минут. Может, чуть позже. А потом почти сразу снова.

– Машина подъехала и уехала?

Он смотрел на ее волосы, рассыпавшиеся по плечам. Вдыхал ее запах. Запах свежести и цветов. Так пахло мокрым от дождя цветочным лугом. Интересно, она помнила это? Помнила родные места? Или постаралась все стереть из памяти, чтобы не терзать душу.

– Машина, да. Но потом это было что-то другое. Звук такой ревущий. Как… Да, скорее всего, снегоход. Мне напомнило это работающий двигатель снегохода. Или показалось?

Она обернулась и глянула странно, будто удивилась, что он так близко. И он шагнул назад.

И тут же вспомнил, что Смолянский клялся в своей невиновности. И если он прошел к дому Петри пешком, то кто мог потом подъезжать туда на машине? Туда можно было подъехать, минуя подъездную дорогу, пролегающую мимо дома Ирве. Это он знал. Машина. Потом снегоход.

– У кого на острове есть снегоход? – спросил Устинов.

– У многих. Это важный вид транспорта при таких климатических условиях. Даже у нас есть. Правда, стоит без дела. Мы им не пользуемся. Он остался от родителей Олега.

– Но его точно не было у Смолянского. – Устинов приложил указательный палец к губам и спросил: – Вы видели, как Смолянский уходил от дома вашего соседа?

– Нет.

– Как же так? – удивленно округлил он глаза. – Меня видели, а его нет? Вы же видели, как он шел к его дому?

– Я видела, как он шел к дому, а как возвращался, не видела.

– Просмотрели?

– Вряд ли. Я почти не отходила от окна.

– Тогда что у нас получается? – Он заходил по кухне, сжимая и разжимая пальцы, словно разминался перед серьезной схваткой. – Он прошел к дому Петри дорогой, которая пролегает мимо вашего дома. А возвращался оттуда другой дорогой. Той самой, по которой к дому бывшего шерифа подъехала машина.

– И снегоход, – напомнила она.

– И снегоход, – подхватил он. – Значит… Значит, он мог увидеть, кто подъезжал и на машине, и на снегоходе. И может нам это сообщить. Если только кто-то из них не был его соучастником. Но в это слабо верится. Он на острове недавно. Вот что…

Он замер посреди ее кухни. Посмотрел на дверь.

– Нам надо поговорить с ним.

– С кем? Со Смолянским?! – ахнула она и отшатнулась. – Ни за что! Этот человек – убийца! Мне не о чем с ним разговаривать! И хорошо, что его арестовали. Я хотя бы теперь могу вздохнуть спокойно. Хотя бы на какое-то время.