Метод инспектора Авраама - Дрор Мишани

Ави, ты пообещал держать меня в курсе дел по поводу твоего расследования, но с тех пор, как ты вернулся, у тебя, конечно же, не было времени. Ты нашел его? Я много думаю о том, что ты рассказал мне про исчезнувшего мальчика.

И про тебя тоже. Я уверена, что ты его найдешь, и молюсь вместе с тобой, чтобы с ним ничего не случилось. Мои мысли с вами. Напиши, когда сможешь. Марьянка.

Может, написав: «My thoughts are with you», «Мои мысли с вами», она имела в виду только Авраама, а не их с Офером? Как тут узнаешь?

Инспектор дал себе слово, что ответит на письмо.

Позвонила Илана – узнать, есть ли новости и как он сам.

Никаких новостей не было, а он… что с ним сделается?

– Как только это следствие закончится, ты выходишь в отпуск, – сказала Лим. – Мне вчера и сегодня трудно было на тебя смотреть.

– Ага, – только и промямлил Авраам.

– И ты обязан пойти домой и поспать. Ты на участке со вчерашнего утра, а сейчас знаешь который час?

Было полшестого вечера.

– Уже ничего не произойдет, Ави. Они не позвонят, – сказала Илана. – А это говорит о том, что завтра тебе предстоит тяжелый, маятный день. И с душевной точки зрения тоже. Тебе будет непросто допрашивать мать Офера, нужно набраться сил.

Авраам принял ее совет лишь потому, что был привычен к этому и слишком устал, чтобы думать. На обратном пути он снова остановился возле длинного дома на улице Гистадрут, к которому его тянуло, будто это была страна детства, куда возвращаешься непонятно зачем. В квартире, где до недавнего времени жил Офер, было темно. Завтра утром инспектор зайдет сюда с тремя или четырьмя полицейскими и попросит Рафаэля и Хану Шараби пройти с ними на срочный допрос. И если они откажутся, он предъявит им ордер на арест.

По улице шел Зеев Авни.

Поначалу Авраам не поверил своим глазам. Решил, что у него от усталости в голове помутилось. Но это был Авни, который шел по улице к дому и толкал коляску с ребенком. Рядом шла его жена.

Когда перед рассветом Зеев переварил их предложение и понял, что менты не собираются приписывать ему преступлений, которых он не совершал, и не обратят против него слова, которые Авни произнесет по телефону, он попросил, чтобы его на пару минут оставили одного в следственной камере, потому что он хочет подумать. Полицейские ждали в коридоре, пока не услышали, что Зеев стучит в дверь. После этого они вошли, и учитель сказал:

– Не очень-то понимаю, что кроется в вашем предложении, но я это сделаю. – Он посмотрел Аврааму Аврааму в глаза и добавил: – Мне важно, чтобы вы поняли: я делаю это ради вас. Потому, что я полагаюсь на вас и потому, что просите именно вы. До сих пор я только вредил вашему следствию. Теперь, раз вы просите, я готов помочь. И еще – из-за моей семьи. Думаю, моя жена хотела бы, чтобы я это сделал. Но у меня ощущение, что из всего, что я до сих пор сделал, и вроде бы понапрасну, это дело самое жуткое.

Теперь инспектор увидел Авни перед входом в дом учителя – как он отстегивает ремни коляски, как одной рукой раскачивает ребенка, а другой складывает коляску. Сыщиков Зеев поблизости не приметил, но, судя по всему, догадывался, что кто-то на него смотрит.

И никто не смог бы услышать, как Авраам прошептал у себя в машине:

– До свидания, Зеев.

* * *

В одиннадцать ночи зазвонил мобильник. Авраам очнулся от тяжелой дремы – полностью одетый, сидящий в кресле, с включенным телевизором.

Снова Илана. Она хотела проверить, все ли готово.