Неплохо для покойника! - Галина Владимировна Романова

Иван, недовольно качнув головой, подчинился. Грубым пинком отшвырнув меня от себя, Александр метнулся к Антонине, быстрым движением выхватил из ее руки пистолет и ринулся к выходу.

И вот в тот самый момент, когда он почти уже скрылся за входной дверью, во дворе раздался визгливый скрип тормозов, и окрестности тут же огласились громкими мужскими голосами.

— Ага! Вот так вот, значит! — Быстро отреагировав, Минаков вернулся назад и запер дверь на замок. — Выходит, не получается по-хорошему, Анна Михайловна. Давай, двигай наверх!..

— Ах ты сволочь! — зарычал Иван и, резко вскочив с пола, ринулся на Александра.

Но не успел он преодолеть и половину разделяющего их расстояния, как Минаков выстрелил ему в грудь. Как подкошенный, Иван рухнул на колени и, виновато посмотрев на меня затуманенными болью глазами, упал лицом вниз.

Визжать, орать и биться в ужасе от увиденного я уже не могла. Стуча зубами и чувствуя, как силы понемногу оставляют меня, я, подталкиваемая дулом пистолета в спину, двинулась вверх по лестнице. Войдя в спальню, Александр обхватил меня за шею левой рукой и, подставив к правому виску пистолет, подошел к окну.

— Эй! Не прячьтесь! — заорал он, раскрывая окно одним движением ноги. — Лучше посмотрите сюда!

— Отпустите женщину! — прокричал кто-то с глухой стороны дома. — Не делайте глупостей! Мы выполним все ваши условия, только отпустите женщину!

— А мне плевать на ваши ментовские сказки! — что было силы заорал Минаков, чем едва не оглушил меня. — Вы все садитесь в машину и катитесь отсюда к чертовой матери, а я ухожу. Тогда, может быть, ваша баба останется жива!

— Минаков! — узнала я голос Семена Алексеевича. — Ведь она и твоя баба тоже! Пожалей ее хотя бы в память о той боли, что она вынесла, похоронив тебя!

Но скорее камень можно было растопить, чем пронять этого, движимого подлостью и вероломством человека. Он цинично расхохотался и еще сильнее обхватил меня за шею.

— Короче, вы, ментовские собаки! — опять заорал он. — Или вы выполняете все мои условия, или я выкидываю ее сейчас с простреленной башкой вниз!

— Отпусти ее и уходи! — вновь попытался уговорить его Семен Алексеевич. — Даю слово, что позволю тебе уйти!

— Садитесь в машину и валите отсюда!

Иначе не сдвинусь с места! Мне терять уже нечего, я уже полгода в покойниках хожу!

— Нам надо подумать. Дай нам пять минут! — прокричал все тот же незнакомый голос.

— Хорошо, — согласился Минаков. — Но ни минутой больше. Пять минут. Время пошло…

Это были самые долгие минуты в моей жизни. Не отдавая себе отчета, что они могут стать и последними, я время не торопила.

Обмякнув в грубых объятиях Александра, отчего он вполголоса чертыхнулся, я смотрела на тихую гладь озера, на кромку леса за ним и со щемящей душевной тоской понимала, что, может быть, вижу все это в последний раз.

Солнце играло на верхушках деревьев, кое-где прореженных золотистой листвой. Стайки птиц суетливо мельтешили над лесом, собираясь в дальние края. Осень была не за горами.

Это была моя самая любимая пора года.

Я любила бродить по опавшей листве и слушать ее слабое шуршание: это напоминало шелест морского прибоя.

— Скоро осень, — еле слышно выдохнула я, жадно вглядываясь вперед.

Неожиданно внимание мое привлек странноватый отблеск в густой кроне высоченной ели. Росла она чуть ближе остальных деревьев, отбрасывая плотную тень на бревенчатый мосток озера. Я изо всех сил напрягла зрение, пытаясь вновь поймать этот мимолетный солнечный блик, но он больше не возник. Однако в голове моей мгновенно родилась надежда на спасение. Может, я ошибалась относительно своего предположения, а может, и нет. Но стоять и ждать, не использовав последнюю возможность, я не могла.

* * *

— Чего раскисла вся? — отвлек меня на мгновение от раздумий злобный шепот Минакова. — Ты можешь стоять или нет?!

— Я устала, — вяло огрызнулась я и тут же, почувствовав, как под тяжестью моего тела ослабла его хватка, ужом соскользнула на пол.

И почти в тот же самый момент раздался резкий хлопок, и Минаков, так до конца и не понявший, что же произошло, опрокинулся навзничь с аккуратной дырочкой в самом центре лба.

Значит, я не ошиблась, заметив солнечный зайчик и приняв его за отблеск оптического прицела. Значит, ребята там, внизу, славно сработали и, ловко отвлекая бандита разговорами, успели спрятать в густой кроне вековой ели своего снайпера. Но когда через несколько минут, еле переставляя ноги, я спустилась вниз по лестнице, вышла к ним на улицу и сообщила, что Минаков мертв, то их изумление было полным.

— Кто?! — почти одновременно воскликнули четверо мужчин, мгновенно окруживших меня.

— К-как? А разве.., не ваш человек? — недоуменно поползли вверх мои брови.

— Мы здесь все, в полном составе, — ответил за всех Семен Алексеевич, обнимая меня за плечи и увлекая к машине. — Видимо, орудие мести наконец-то его настигло… Думаю, что без руки Хлыста тут не обошлось… Я ведь звонил ему перед тем, как уехать сюда… Идем, девочка моя. Ты устала, здесь со всем разберутся без тебя.

— Там Иван, он потерял много крови, он ранен, — устало произнесла я. — Помогите ему, пожалуйста….

— Успокойся! — погладил мой шеф меня по голове. — Идем, я отвезу тебя домой. Ты отдохнешь, успокоишься. Все будет хорошо! Весь этот кошмар закончился. Теперь это уже часть твоего прошлого. Поехали домой…

* * *

Снег крупными хлопьями сыпал на землю, укрывая пуховым одеялом все вокруг и делая глуше все звуки большого города.

— И куда ты едешь по такой погоде? — укоризненно покачал головой Семен Алексеевич. — Сидела бы дома!..

— Ой, мне так хочется съездить, просто не выразить словами! Словно оттуда начнется новый отсчет всего хорошего… — счастливо улыбнулась я в ответ.

— Не понимаю… Пять километров лесом, кругом снега, холодище.

Бр-р-р! — сделал шеф последнюю попытку сломить мое упрямство.

— Ну, и что? Не пропаду я в этих снегах и менее чем через месяц живой и здоровой вернусь обратно. Прямо к Новому году. Буду Снегурочкой на елке…

— Да уж, — скептически поджал губы Семен Алексеевич. — Снегурочка из тебя сейчас, как из меня Майя Плисецкая…

— Почему? — дурашливо протянула я.

— Где же ты видела беременную Снегурочку? Кстати, а почему ты все-таки сбежала тогда? Мой знакомый доктор был в шоке. Это надо же! Сдать все анализы, пройти все обследования и сбежать за пять минут до начала операции!..

Что я могла ответить ему? Сказать, что мне было жаль тогда губить ни в чем не повинную жизнь, едва затеплившуюся внутри меня, или, может быть, что испугалась вида сверкающих в солнечном свете инструментов?