Бородатая женщина желает познакомиться - Наталья Александрова

Но что-то в силуэте Сивого показалось мне странным.

Спящие люди не бывают настолько неподвижны.

Может быть, он притворяется, хочет посмотреть, что я буду делать?

Я подошла еще ближе, вгляделась в лицо Сивого.

В тусклом свете дальнего фонаря его глаза блестели, как два влажных камня. Они были широко открыты.

По спине у меня пробежал озноб.

– Ты чего? – проговорила я внезапно севшим голосом.

Сивый не отвечал и даже не пошевельнулся.

Я потянула на себя ручку, распахнув дверцу машины.

Сивый сидел, безвольно откинувшись на сиденье, и смотрел перед собой пустым безжизненным взглядом.

Такой пустой взгляд я уже видела однажды.

Я его видела у мертвой девицы в сквере. Тогда я еще подумала, что в глазах убитого, по поверью, можно увидеть отражение его убийцы. Но в глазах той девицы ничего не отражалось, а в глазах Сивого, как в двух маленьких черных зеркалах, отражался заходящий на посадку самолет. Крошечный самолетик двоился, двоились его яркие бортовые огни. Два одинаковых самолетика плавно заходили на посадку в широко открытых глазах мертвого бандита, и это было очень красиво…

Я вздрогнула, сбрасывая с себя оцепенение.

Сейчас не время впадать в ступор, нужно быстро удирать отсюда вместе с Иваном, поскольку Сивый нам сейчас явно не помешает… но что с ним такое случилось?

Я вгляделась в него и увидела на груди, чуть ниже левой ключицы, небольшое расплывающееся темное пятно.

Пятно крови.

Мне стало холодно. Так холодно, как будто посреди июня вдруг потянуло январской стужей.

Сивого убили, и убили только что, не больше минуты назад. Убийца наверняка здесь, рядом со мной. И пришел он, само собой, не ради этого седого уголовника.

Наверняка его цель – Иван…

И тут же мой страх прошел, то есть вместо страха за саму себя я почувствовала страх за Ивана. Он и вообще-то не может постоять за себя, а сейчас только что пришел в сознание после наркоза и совершенно беспомощен…

Я развернулась на месте и стремглав помчалась к задней двери автобуса, сжимая в руке тяжелый фонарь. Конечно, шансы мои были невелики – если этот убийца справился с Сивым, причем тот даже не попытался сопротивляться и не издал ни единого звука, то я для него вообще не представляю угрозы…

Обежав автобус, я дернула на себя полуприкрытую заднюю дверь…

Не знаю, что я ждала увидеть – но только не то, что предстало перед моими глазами.

Над распростертым на носилках неподвижным телом склонилась пожилая женщина с коротко стриженными волосами. То ли медсестра на пенсии, то ли бывшая учительница младших классов. Скорее, все же медсестра – таким привычным жестом она поправляла сбившуюся простыню…

Я хотела окликнуть незнакомку, хотела спросить, что она тут делает, но тут увидела, что она подняла правую руку, в которой зажат какой-то маленький блестящий предмет.

Резкий взмах – и рука женщины опустилась, с силой вонзив свое оружие в неподвижное тело на носилках.

Она вонзила его слева, чуть ниже того места, где должна находиться ключица.

Именно на этом месте у Сивого было кровавое пятно…

Только теперь я поняла, что эта безобидная с виду пожилая женщина только что убила матерого уголовника и сейчас пыталась убить Ивана.

Однако на сей раз ее ждало глубокое разочарование.

Вместо того чтобы вскрикнуть от боли или просто беззвучно умереть – неподвижное тело испустило громкое шипение, какое издает проколотая велосипедная камера, и медленно опало.

– Черт! – Седая женщина от неожиданности отшатнулась, сбросила с носилок простыню – и увидела несколько выложенных в ряд грелок и кислородных подушек.

Я половину дороги надувала их и укладывала на носилках, чтобы со стороны казалось, что это – бесчувственный человек. Еще одна подушка, туго перепеленутая бинтами, изображала голову.

Седая женщина развернулась и с неожиданной для ее возраста ловкостью выскочила навстречу мне из автобуса. Она приняла настоящую боевую стойку и окинула меня цепким оценивающим взглядом. Под этим взглядом я почувствовала себя беспомощной и обреченной.

Теперь эта женщина нисколько не была похожа на стареющую медсестру или учительницу, она даже заметно помолодела и казалась очень сильной и опасной. В правой руке она сжимала свое необычное оружие – старинную золотую заколку с длинным, остро заточенным наконечником. Наверняка именно этой заколкой она только что убила Сивого, ею же пыталась убить Ивана, но вместо него проколола надувную куклу, муляж, сложенный из кислородных подушек…

И еще – я поняла, что уже видела ее.

Это она приходила к нам домой под видом почтальона, якобы принесла заказное письмо для Ланских. Она сразу показалась мне подозрительной! Но уж теперь-то она нисколько не походила на почтальона.

Со своей заколкой в руке, она была похожа на смертельно опасную ядовитую змею, приготовившуюся к атаке.

– Где он? – прошипела она, еще усиливая сходство со змеей.

– Не знаю, о ком вы говорите! – ответила я, немного отступая в сторону.

– Лучше не зли меня! – выкрикнула тетка и бросилась вперед, выставив перед собой смертоносную заколку.

Я метнулась в сторону и умудрилась ударить ее по руке фонариком. Тетка вскрикнула от боли и отступила, готовясь к новой атаке. Я сама удивилась собственной ловкости, но не переоценивала свои силы и понимала, что долго не устою в этом поединке. Конечно, на моей стороне была молодость, но что значит молодость по сравнению с мастерством и опытом профессионала?

Убийца развернулась, плавно переступила, снова принимая боевую стойку. Я поудобнее перехватила фонарик, надеясь повторить свой удачный удар. Тетка резко выдохнула, бросилась вперед. Я взмахнула тяжелым фонариком… но на этот раз удар пришелся в пустоту: моя соперница сделала обманное движение и оказалась слева от меня, в зоне, недоступной для моего орудия.

Мало того: из-за неудачного удара я потеряла равновесие, покачнулась… а седая тетка толкнула меня в бок, выставила ногу – и я покатилась по асфальту!

В ту же секунду она прыгнула на меня, придавила грудь коленом и занесла надо мной свою смертоносную заколку.

– Где он? – повторила она свой вопрос, сверля меня пристальным взглядом.

– Не… не знаю, о ком вы говорите! – пропыхтела я, пытаясь заслониться от нее рукой с фонариком.

– Ничего, я его сама найду! – процедила она, замахиваясь. – Он не мог далеко уйти. А ты мне больше не нужна…

Я в ужасе смотрела на сверкающее острие.

Еще секунда – и она нанесет смертельный удар, и для меня все кончится. Не только для меня – эта профессионалка моментально найдет Ивана, в страхе скорчившегося под сиденьем микроавтобуса, и уж он-то не сможет ей сопротивляться…