Бородатая женщина желает познакомиться - Наталья Александрова

– Это вопрос жизни и смерти! Нужно спасти хорошего человека из лап мафии!

– Ух ты! – восхитился Гера. – Где это ты с мафией умудрилась столкнуться?

– Ну, может, не совсем мафии… – отступила я. – Но явно криминальных элементов!

– Но эта машина у нас весь съемочный день задействована! – продолжал он упираться.

– А она мне и не днем нужна, а вечером! Примерно в половине одиннадцатого!

– Ну, не знаю… – промямлил он, и я поняла, что победа близка. – У меня у самого большие проблемы! Собака одна, понимаешь, закапризничала! Ни в какую не хочет сниматься, камеры пугается… Покусала вчера оператора, лапу подняла на реквизит, а он подотчетный. Помреж на меня наорал, а что я? Я по-собачьи не умею…

– Ну вот, а ты говорил, что четвероногие артисты не капризные, покладистые…

– Я ошибался! – Гера тяжело вздохнул. – Некоторые животные хуже кинозвезд! Одна ангорская кошка меня просто извела! То ей корм нужен какой-то необыкновенный, для особо породистых, то подушка непременно из натурального шелка…

– Слушай! – оживилась я, подмигнув Бонни. – Если я приведу тебе собаку – мы договоримся насчет машины?

– А собака дрессированная? – оживился Гера.

– Еще какая!

– И камеры не испугается?

– Ты не испугаешься камеры? – спросила я Бонни.

Он выпятил грудь, давая понять, что не испугается никого и ничего. И вообще, на его морде появилось какое-то странное выражение. Глаза его светились, как фары дальнего света, ноздри взволнованно трепетали. Прежде я его таким не видела.

– С кем это ты разговариваешь? – осведомился Гера.

– С водителем, – соврала я. – Я на такси еду! Ну так что – договорились? По голосу чувствую, что ты согласен!

– Ну ладно… – промямлил он. – Ты ведь все равно не отстанешь… Когда и куда тебе машину подогнать?

– К половине одиннадцатого, на Удельную… только не опаздывай – это вопрос жизни и смерти! Да, кстати, я не спросила – а какой породы эта твоя капризная собака?

– Пекинес! – бодро сообщил Гера и повесил трубку.

Я обалдело уставилась на дога.

– Ты слышал, Бонни, тебе придется сыграть пекинеса! Ты как, справишься? Роль трудная, характерная…

Бонни шумно сглотнул и уставился на меня в немом восторге. Я внезапно поняла его красноречивый взгляд: сниматься в кино – это его заветная мечта, и ради ее осуществления он готов сыграть не только пекинеса, но чихуахуа или тойтерьера, а если понадобится – даже сиамскую кошку!

Правда, через секунду он понурился: должно быть, вспомнил, что только что потерял обоих хозяев, а брат хозяина находится в плену у злодеев, и его жизни угрожает серьезная опасность…

За пятнадцать минут до назначенного времени мы с Бонни стояли на площади между железнодорожной платформой Удельная и одноименной станцией метро.

То, что мы стояли здесь вдвоем, совершенно не вписывалось в мои планы, больше того – грозило полным провалом.

Я с самого начала заявила псу, что он останется дома. Своенравный дог устроил жуткий скандал, он выл, лаял, рычал и не подпускал меня к дверям. Я пыталась воздействовать на него строгостью и лаской, убеждениями и лестью, но он не поддавался ни на какие уговоры. Я чуть не плакала: соседи в любую минуту могли позвонить в полицию или в общество защиты животных, больше того – еще немного, и я просто не успела бы на встречу с Герой Прохоровым.

В конце концов, когда времени оставалось совсем в обрез, мне пришлось сдаться и взять Бонни с собой.

Так что теперь мы стояли на площади бок о бок – он с видом победителя, на моем же лице было написано, что я не знаю и знать не хочу эту наглую собаку.

К платформе подошла электричка из Зеленогорска, и на площадь высыпала толпа дачников с корзинами, рюкзаками и букетами цветов. Они обтекали нас с двух сторон, мы с Бонни стояли, как на скалистом островке среди бурного моря. В какой-то момент мне показалось, что в этой толпе мелькнуло смутно знакомое лицо – высокая пожилая женщина с седыми коротко стриженными волосами… я приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть эту женщину и вспомнить, где я ее видела, но толпа слизнула ее, как прибой слизывает с берега щепку.

Ладно, подумала я, это совершенно не важно. Мало ли, где я видела эту тетку. Важно сейчас одно – спасти Ивана из рук похитителей…

Толпа дачников втекла в здание метро, и площадь постепенно опустела.

Я взглянула на часы: было уже десять тридцать пять, назначенное время прошло, а Геры все не было.

И тут наконец послышался приближающийся звук сирены, и на площадь вылетел белый микроавтобус с включенной мигалкой и синим крестом на боку.

– Ну, где же ты застрял? – бросилась я навстречу машине. – Мы уже опаздываем!

Из кабины выбрался Герман в накрахмаленном белом халате.

– Режиссер задержал, – ответил он. – Ты не представляешь, чего мне это стоило!

– Ладно, ты мне после все это расскажешь, сейчас нам нужно поспешить!

– А это… что?! – Гера уставился на что-то за моей спиной.

Позади меня стоял с самым невинным видом Бонни.

Мерзкий пес нагло ухмылялся своей слюнявой мордой и приветливо поводил хвостом.

– Так что это такое? – растерянно повторил Гера свой вопрос.

– Собака! – мрачно отозвалась я. – Я обещала тебе дрессированную собаку? Вот, получи!

– Мамочки! – простонал Гера. – Я таких никогда даже не видел! Ты уверена, что это собака?

– А кто же – крокодил? Или бегемот? Не задавай глупых вопросов, у нас нет на это времени! Ты сам требовал собаку!

– Но мне нужен пекинес! Эта зверюга, по-твоему, похожа на пекинеса?

И тут Бонни состроил такую уморительную морду, что я, как ни была на него сердита, расхохоталась.

– Он хочет тебе сказать, что сыграет любую породу! – перевела я Гере это безмолвное послание.

– Да? – Он с сомнением оглядел Бонни. – Вообще-то у нас в съемочной группе очень хороший гример… надо будет с ним поговорить, может быть, и правда что-то можно сделать… но эта твоя собака… она действительно хорошо выдрессирована?

– Просто класс! – сообщила я мрачным тоном. – Ты не представляешь, до чего она послушная… то есть он, его вообще-то зовут Бонни.

Бонни скромно потупился.

– И вообще, нам пора ехать… да, кстати, а почему этот крест синий? По-моему, на «Скорой помощи» должен быть красный крест!

– Я же говорил тебе, что это – машина ветеринарной помощи! – напомнил мне Гера. – Ты же меня и слышать не хотела!

– Ладно, – я махнула рукой. – Уже довольно темно, авось, не обратят внимания… но хотя бы халат для меня у тебя найдется?