Волчьи ягоды - Владимир Колычев

Планы у Антона большие и опасные, но ему ничего не страшно. Пусть не думают менты, что на них нет управы…

Антон понимал, что рискует, но не смог он отказать себе в этой авантюре. К майору Кормилину заявился прямо в кабинет, якобы по повестке пришел. А вид у него конкретный — ворот белой рубашки расстегнут, чтобы видна была толстая золотая цепь на шее. Повестка, правда, липовая, но ничего, прокатило…

— Здравия желаю, товарищ майор.

— Я тебя знаю? — вперил в Антона свой пронизывающий ментовской взгляд майор.

— Должны знать. Вы же с Пахомовой работаете, а я ее муж. Гражданский муж.

— Кастальский?

— Собственной персоной… Вот, ждал, когда вы меня на допрос вызовете. Не дождался, — усмехнулся Антон.

— А зачем ты мне нужен? — изучающе смотрел на него Кормилин. — Твоей женой следователь Прудников занимается.

— Так и от Прудникова ничего нет. Вы там, наверное, уже все решили.

— Что — решили?

— Ну, Карину Пахомову посадить.

— Это суд решит.

— Какой суд, воровской?

— Почему воровской? — еще больше нахмурился майор.

— Ну, так это ж воры Карину приговорили. Типа, за «крысятничество», да?

— Я тебя не понимаю, Кастальский! — Вот и молния в глазах сверкнула.

— Да ладно, не понимаете… Я же свой, я в курсе… Вы что, арестовать меня хотите? До выяснения, да? Так можете обыскать меня… Хотя нет, я сам все отдам.

Кормилин и моргнуть не успел, как Антон достал из кармана фотографию, положил ее на стол. Кормилин сурово глянул на него в ожидании подвоха, взял в руки снимок и сразу побледнел:

— Что это такое?

Вроде бы неплохо смотрелся он на фото верхом на своей криминальной подружке. Радоваться надо своей фотогеничности, а он почему-то злится.

— Не ко мне претензии, майор. Я за что купил, за то продал… А купил я за свою жену. Карину тоже вот так же подставили. Сначала подпоили чем-то, а потом на видео сняли…

— Это ты о чем? — нервно спросил рубоповец.

— А ты не в курсе? Березняк все организовал. Соколова Карине подсунул, тот на камеру все снял. Потом Карину на Соколове снова поймали, за его похищение закрыли. Кто такой Соколов, ты знаешь. И кто такой Березняк — тоже… Не знаю, чем тебя воры купили, но они тебя купили. Только зря ты им поверил. Они теперь от тебя не отстанут, пока с потрохами не купят. Поэтому и фото это появилось. И видео есть, где ты со своей осведомительницей барахтаешься. Кожухова Валентина Георгиевна, любовница Гарика Михайлова. И твоя любовница тоже… Ладно, со своей женой ты еще сможешь договориться, а что начальству скажешь? Ты что, Гарику Михайлову «крышу» делаешь? Так он сам северо-запад Москвы кроет. Или ты ему информацию сливаешь?..

Кормилин думал недолго.

— Чего ты хочешь? — сквозь зубы сдавленно простонал он.

— Хочу, чтобы ты от Карины отстал.

— А я к ней и не приставал. Она совершила преступление, мы ее арестовали, возбудили уголовное дело, передали его в прокуратуру…

— Обложили Карину со всех сторон, как будто она волк какой-то…

— А разве она не волк?

— Может, и волк. Если так, то она с самого начала была волком. И Анфас волком был. И Березняк. А ты, майор, волкодавом был. Но с волками жить — по-волчьи выть. Вот ты и воешь. Только фальшивый этот вой. Потому что ты своих предал и среди волков своим не стал.

— Никого я не предавал. Это оперативная комбинация, — выдавил Кормилин.

Судя по выражению его глаз, он едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на Антона, не сбить его на пол, не застегнуть на запястьях наручники. Он очень хотел так сделать, но практичным своим умом понимал, что это тупиковый путь. Тем более Кастальский находился на его территории, поэтому никуда не денется.

— Я так почему-то и подумал, — смилостивился Антон. — Ты удружил Анфасу, он удружил тебе. Он через тебя решил свою проблемы, ты через него — свою. Все понятно. Только непонятно, почему Карина должна страдать?

— Потому что твоя Карина — волчица. Хищная и жестокая волчица. И мне твою Карину совсем не жаль!

— А мне жаль! И я за нее глотки грызть буду! И волкам грызть буду, и волкодавов не побоюсь. Ты меня понимаешь, майор?

— Только давай без понтов, — поморщился Кормилин.

— Ты должен отстать от Карины.

— А если нет?

— Ну, ты же не хочешь, чтобы порнофильм с твоим участием попал на стол к твоему начальству? Не хочешь — и не надо. Мы люди культурные, такими глупостями не занимаемся. Может, мы с тобой дружить хотим. Ты нам помогать будешь, мы — тебе. Одним словом: если вдруг что, поможем друг другу. Лучше с нами, чем с ворами…

— Все вы — дерьмо одного розлива.

— Да, но ты с нами в этом дерьме бултыхаешься, так что не надо тут… Ну, так что, отстанешь от Карины?

— А если нет, ты пустишь в ход компромат, — вслух подумал майор.

— Я же сказал, что нет.

— Так я тебе и поверил.

— Все правильно, не надо никому верить… Так что насчет Карины?

— Это не от меня зависит.

— А от кого?

— Есть потерпевший, есть его показания…

— Хотелось бы мне снять показания с этого потерпевшего.

— Сначала его найти надо… — Кормилин вдруг сделал вид, будто заинтересовался вороной, севшей на ветку растущего за окном дерева.

— Ну, ты мог бы подсказать.

— А вдруг с ним что-то случится?

— Волки загрызут?

— Все возможно.

— У нас в «Тяжмаше» волки добрые, просто так ни на кого не бросаются. Соколов, конечно, мразь, но я обещаю, что с ним ничего не случится…

— Добрые волки, говоришь?

— Ну, уж точно не беспредельные. Или мы в сводках часто значимся?

— Да нет, не часто… Спокойно там у вас. Но это все равно не нормально… Развелось волков в голодную пору, — пренебрежительно хмыкнул Кормилин. — Ничего, скоро эта вольница закончится.

— Вольница, может, и закончится, а подполье останется. Организованную преступность победить невозможно. Организованная преступность, она с первобытных времен существует, с тех пор как племя на племя войной ходить стало. Жратва, золото, земли — человек за это спокон веку воюет.

— Ты мне здесь философию не разводи, — скривил губы майор. — Мы вас без всякой философии прихлопнем.

— По беспределу?

— С вами все средства хороши.

— Беззаконие порождает беззаконие.

— Тут ты прав… Но в следующий раз будет без осечек.