Ночь подарков и желаний - Мария Жукова-Гладкова

– Ключи где? – спросил Олег у Валентины, совершенно не обращая внимания на соседку снизу. Другие соседи не появились. Вероятно, всем уже до чертиков надоели различные представители МВД и ФСБ, которые в последнее время зачастили на нашу лестничную площадку и не дают людям спокойно жить и спать.

– Отпусти, сволочь! – прошипела Валентина.

Я ничего не понимала. Я впала в какой-то ступор, потом в голове мелькнула мысль позвонить курсантам Школы милиции. Или лучше в наше районное отделение? Просто в ноль-два?

– Я сейчас милицию вызову, – робким голосом сказала я.

– Повремени немного, – бросил через плечо Олег.

– Не надо, – процедила Валентина.

– Я вызову! – завопила соседка снизу. – Нарушаете тишину в вечернее время! Штраф за это положен! Вот и заплатите! Вы все!

– Штраф после одиннадцати, – спокойно заметил Олег. – И вы нарушаете тишину больше всех.

– Ты кто такой, чтобы мне указывать?! Я здесь живу, а ты сюда кобелиться пришел и еще мне смеешь указывать!

Олег выпустил Валентину, которая дрожащей рукой достала ключи из кармана халата и вставила в замок. Сам он запустил руку во внутренний карман (не знаю, что там у него было надето под курткой) и достал удостоверение, которое сунул под нос соседке снизу.

– Я не вижу без очков, – сказала та уже не так воинственно.

– Федеральная служба безопасности, – суровым голосом объявил Олег.

– Допрыгались, шалавы! – сказала соседка снизу, бросила взгляд на меня и пошла вниз по лестнице.

Я стояла у себя на пороге с открытым ртом. Я ничего не понимала. Схватив кошку на руки, я смотрела, как Валентина первой заходит в свою квартиру, а за ней следует Олег. Перед тем как закрыть за собой дверь, Олег обернулся и подмигнул мне.

– Мама, – дернула меня сзади за халат Юлианка.

– А? – очнулась я, продолжая держать на руках кошку.

– А дядя Олег будет теперь жить у тети Вали? – спросила дочь.

Я закрыла дверь, вернулась в квартиру, спустила кошку с рук и опустилась на табурет у вешалки.

– Не знаю, – сказала я.

– Но ведет себя, как муж, – заметила моя восьмилетняя дочь.

– Что? – поразилась я. У меня никогда не было мужа, и у Юлианки в голове просто не могло сложиться никакой модели семейной жизни…

– Дядя Коля ушел, – рассудительно заговорила Юлианка. – Значит, появится кто-то другой. У нее же нет ребенка, как у тебя, поэтому ей легче устроить свою личную жизнь.

– Ты откуда это взяла? – поразилась я.

– Так все говорят.

– Кто «все»?!

– Сама тетя Валя, дедушкина тетя Лариса, у тебя на работе тетеньки…

– А почему ты решила, что мужья должны вести так, как только что дядя Олег?

– Ну, жены пьяных мужей домой возвращают, а мужья жен… из других мест. Ты помнишь, как дядя Коля с тетей Валей все время друг на друга орали и дрались?

Я, признаться, уже давно не обращала внимания на их скандалы за стеной, а моя дочь, оказывается, их внимательно слушала и все наматывала на ус.

– Ты хочешь, чтобы у нас был папа? – спросила я.

– Папу я хочу, – серьезно сказала Юлианка. – Но не хочу, чтобы у тебя был муж. Зачем нам дома какой-то кричащий дядька? Или еще и дерущийся дядька?

Я обняла дочь, прижала к себе, поцеловала в мягкие шелковистые волосики. Хорошо бы ее на этой ноте уложить спать… Сама я, конечно, в ближайшее время не засну. Я буду думать о происходящем в соседней квартире, откуда, кстати, пока не доносилось никаких звуков.

Значит, Олег из ФСБ? Или это фальшивый документ, изготовленный какими-то мастерами, которых в последние годы развелось великое множество? Но ведь и Гришу требовал какой-то «полковник»? Или они все-таки частные детективы с кучей поддельных документов?

А не мог ли партнером Гриши быть Олег? Ведь показался мне голос знакомым! И не поэтому ли он тогда сбежал из дома Истомина? Он не хотел, чтобы я его узнала? Но разве представители органов действуют такими методами? И ведь Гриша-то говорил…

Я ничего не понимала. Я не верила, что Валентина может быть замешала в чем-то… нехорошем. Я знала ее много лет.

Но она не очень удивилась действиям Олега…

Мне было некому позвонить, не с кем посоветоваться и некому поплакаться. Я сидела в кухне одна, думала о своей несложившейся жизни и ревела.

Заснула я тоже в кухне, прижавшись боком к холодильнику…