Девушка по вызову - Анна Данилова

– Ты предохраняешься?

Эмма вспомнила свой первый разговор с Перовым, когда он объяснял, чем ей предстоит заниматься и как себя вести с мужчинами.

– Я не буду платить за твои аборты, поэтому сходи по этому адресу, там тебе вставят такую штуку, благодаря которой ты никогда не забеременеешь… К этому же врачу ты будешь ходить раз в месяц, он будет тебя осматривать, брать анализы… Запомни, беременность – это твой конец. Мне не нужны осложнения.

* * *

– Ты предохраняешься? – гинеколог повторила вопрос. Теперь ее голос звучал встревоженно.

– Уже нет…

– Одевайся. – Звякнули металлом холодные инструменты, послышался шум воды, звук стягиваемых перчаток… – Анализы будут готовы послезавтра. Позвонишь Мише, он скажет, когда прийти… Ну а сейчас можешь пойти и обрадовать своего парня…

– Чем… обрадовать?.. – не поняла Эмма, сползая с ледяного кресла и надевая трусики. – У меня там все в порядке?

– Более чем… Вот только анализы посмотрим… Ну что ты так на меня смотришь? Ты беременна!

Эмма смотрела на нее, как на привидение. Но потом, вспомнив, где она, с кем и по какому случаю, взяла себя в руки и, стараясь говорить как можно спокойнее, выдавила из себя:

– Я вас прошу, доктор, никому об этом не говорить… Я пришла сюда затем, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке, что я ничем не больна… Мне нужна работа… Теперь, как никогда… Вы можете НЕ СКАЗАТЬ о моей беременности Мише?

– А это так принципиально? – Видно было, что молоденькая докторша еще не привыкла к такому чуду, как зачатие, и потому производила впечатление человека, которому доставляет радость обнаруживать зарождение новой жизни. Эмма подумала о том, что спустя несколько лет она сильно изменится и будет хладнокровно убивать зародыши десятками, но пока, по-видимому, ей этого еще делать не приходилось.

– Да, принципиально. – Эмма понимала, что это пустой разговор и докторша все расскажет Мише, а тот, в свою очередь, Владимиру Александровичу. Но один процент за то, что докторша будет молчать, еще оставался. Поэтому имело смысл обойти еще нескольких врачей. У Эммы брали кровь из пальца, мазки из носа, словом, все, что только можно было, пока она не оказалась в лаборатории, где ей, перетянув резиновым жгутом руку, взяли кровь уже из вены. Причем столько, что у нее закружилась голова. И она поняла, что ее проверяют по всей программе. «Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы определить, заражена ли я СПИДом?»

Но, с другой стороны, она была даже рада, что подверглась такому полному и, что тоже немаловажно, бесплатному обследованию. Во всяком случае, через несколько дней она уже будет знать, здорова она или нет.

Про свою неожиданную беременность она думала всю дорогу, пока сидела рядом с Владимиром Александровичем и отвечала на его дурацкие вопросы: сколько вам лет? есть ли у вас родители? как вы учились в школе? играете ли вы на музыкальных инструментах? живете ли вы половой жизнью?.. На последний вопрос, кстати, она честно ответила, что НЕ ЖИВЕТ. Она бы могла сказать, что и «жить-то» не собирается, что теперь в ее жизни не будет места мужчине вообще, но промолчала. Она уже представила себе, каким бы тоном она это выдала, и поняла, что лучше уж промолчать, чтобы ее потенциальный работодатель не почуял какой-нибудь подвох. Они говорили еще о чем-то, но Эмма слушала вполуха и почти ничего не воспринимала… «У меня будет ребенок от Сережи». Это занимало ее сейчас больше всего.

– О чем вы думаете? – услышала она и мотнула головой.

– Извините, задумалась… А куда вы меня привезли?

Машина остановилась возле огромного здания, светящегося, как ей показалось, тысячами маленьких окон… «Этажей сто, не меньше…» – промелькнуло у нее в голове.

– Это гостиница. Надеюсь, документы у вас в порядке?

– Разумеется. Все хорошо, вот только московской прописки не хватает, – попыталась она пошутить, но шутка вышла неуклюжей. Она с каждой минутой все больше и больше убеждалась в том, что совершенно не умеет вести себя с незнакомыми людьми. Что ей надо этому научиться.

Она, не задумываясь, прошла процедуру регистрации, и, пока администраторша заполняла какие-то бланки и возилась с ее паспортом, Эмма с восхищением осматривала гигантский, залитый ярким светом холл, покрытый рыжим мягким ковролином, с великим множеством кресел и банкеток, диванов и застекленных витрин с сигаретами и спиртным, сувенирами и книгами… Здесь было много иностранцев, они были чудно одеты и производили впечатление хозяев жизни.

– Наверно, за этот номер вы отвалили кучу денег, – произнесла ошеломленная Эмма, оказавшись в номере на двенадцатом этаже, где все напоминало ей декорации дорогого заграничного фильма. Две большие комнаты – гостиная и спальня – бархат, позолота, мебель, сделанная под старину, кружевные, во все огромное окно, занавеси, огромный телевизор, розовый телефон… – Слушайте, все это как-то странно. Вы что, собираетесь как-то использовать меня?.. Понимаете, мне стало страшно… Все эти врачи, осмотры, гостиница, роскошь и… вы… Что вам от меня нужно?

– Я же сказал, что моя жена ищет для детей няню… Если вы не доверяете мне, можете изучить мой паспорт, пока я буду заказывать ужин…

Эмма взяла из его рук паспорт, раскрыла его и, увидев несколько искажающую нового знакомого фотографию, невольно улыбнулась.

Да, все правильно. Он женат на женщине по имени Валерия, у него двое маленьких детей.

– Ну хорошо… – Она вернула ему паспорт и пожала плечами, словно все еще не понимая, что она здесь делает. – Приятно познакомиться с вами, господин Прозоров…

Он, моментально отреагировав на свою фамилию, повернулся к ней и, не отрывая трубку от уха, спросил, словно это было самым важным на сегодняшний вечер:

– Вы когда-нибудь пробовали морские гребешки?

* * *

Она всю ночь не могла уснуть. Мыслей накопилось столько, что голова была готова расколоться, чтобы выпустить наружу хотя бы часть их… Что ее ждет завтра? Правильно ли она сделала, не позвонив Сергею перед отъездом? Почему она не позвонила Ядову и не рассказала обо всем, что с ней произошло? Ведь он бы помог… хотя бы советом?.. Что надо от нее Прозорову и не собирается ли он использовать ее, как в свое время Перов?..

Она включила свет и, сев на постели, подтянула легкое шелковое одеяло до подбородка. Прямо напротив кровати, округлая спинка которой мерцала в свете оранжевого ночника, висело огромное, в литой золоченной оправе, зеркало. В нем Эмма увидела себя и обрадовалась, обнаружив румянец на щеках, блеск в глазах и нечто наподобие блуждающей улыбки… Кто бы мог подумать, что спустя несколько часов после приезда в Москву она будет лежать на шикарной кровати дорогого гостиничного номера, утопая в шелковых простынях, чувствуя в своем желудке приятнейшую тяжесть после обильного и вкусного ужина… Ее опасения относительно того, что Прозоров после ужина начнет приставать к ней, оказались напрасными. Они мило попрощались, договорившись назавтра встретиться в пять вечера в холле гостиницы.